Елизар, раздевшись, повернулся к парню и, застёгивая пояс, удивлённо хмыкнул, заметив громовую стрелу:
– Это откель у тебя она?
– Дедушка перед смертью дал. Сказывал, раз уж довелось защитником побыть, значит, и носить достоин.
– Давно такого не было, – качнул казак головой. – Я и не знал. Что ж. Добре. Святослав просто так ничего не делал. Носи, раз дал, – удручённо вздохнул старик.
– Что не так, дядька Елизар? – прямо спросил Матвей, заметив этот вздох.
– То его старшего сына стрела. Я её сам ему привёз, когда того ворог срубил.
Таких ещё пять должно быть.
– У меня все. Дедушка сам в шкатулку сложил и мне отдал, – тихо ответил парень, накрывая талисман ладонью.
– Наследник, – помолчав, коротко кивнул Елизар.
– Наследник, – помолчав, решительно отозвался Матвей. – Он и чётки свои янтарные мне отдал. Сам. Своей рукой.
– От, значит, как, – удивлённо протянул старый кнутобой. – Добре. Значит, так тому и быть. Святослав решил, нам только сполнить осталось. Добре. Не журись, казак.
Видать, дорог ты ему был, раз он решенье такое принял, – с улыбкой закончил старик. – Пошли. К тризне готовиться пора.
Поздоровавшись с хозяйничавшими на капище казаками, Елизар подвёл парня к одному из поленьев и, указав на него, тихо велел:
– Присядь. И тут меня жди, – после чего, развернувшись, ушёл куда-то в дальний конец капища."
"Присев на полено, Матвей опёрся локтями на колени и, положив подбородок на кулаки, уставился в костёр, задумавшись. Точнее, вспоминая те немногие разговоры с ушедшим стариком.
То, что старик ему нравился, он понял только через несколько дней после его смерти. Было в нём что-то, что позволяло парню воспринимать старого пасечника как действительно близкого родича. То ли его мудрый, спокойный взгляд, а то ли негромкий, уверенный голос.
Погрузившись в воспоминания, Матвей и не заметил, как у костра собрались все приехавшие. Из этой медитации его вырвал голос Елизара. Подошедший старик был накрыт плащом из медвежьей шкуры, а на лице было нанесено несколько кроваво-красных полос.
– Окажи честь, наследник, – громко произнёс Елизар. – Покажи удаль.
Старик жестом указал парню на бычка, которого уже подвели к самому костру. Теперь удерживавшая его верёвка была привязана к колу, вбитому у самого столба. Поднявшись, Матвей недоумённо огляделся, пытаясь сообразить, чего от него ждут, и тут в памяти, словно вспышка, сверкнуло воспоминание об испытании первого булатного клинка.
