Но едва только успел отключиться, как в сознании прозвучал ставший уже почти родным голос:
– Верно всё решил, казак.
– Благодарствуй, батюшка. Уж прости, схваток не случилось как-то, – съехидничал Матвей, попутно пытаясь угадать, спит он или это просто наваждение.
– В нави ты, – подсказал голос. – Теперь я только тут с тобой говорить могу. А девку ты не забывай. Глянь на неё внимательно. Даром что порченая. Не её вина в том. Доброй женой тебе станет. Уж поверь, я знаю.
– Да плевать мне на её порченость, – фыркнул Матвей.
– Там ещё детишек трое. Да и рано мне жениться пока.
– Те малые скоро тебе помощниками станут. Отец-то не вечен. Силы уж не те, чтобы днями молотом махать. Придёт срок, сам в дому старшим станешь. Время быстро летит. Придёт срок, и тебе помощь понадобится. Да и с детьми не тяни. А от неё добрые дети будут. Крепкие. Старой крови.
– Понятно, что именно тебя беспокоит, – хмыкнул про себя Матвей.
– Глупость городишь, – послышалось в ответ. – Хотя и резон в том имеется.
Старой крови казаков всё меньше становится. Бери девку, не пожалеешь. Она и в дому, и в бою поддержит. Уж поверь. За своё зубами грызть станет. Как мать твоя.
– Батюшка, сватовство, это ж вроде не по твоей части, – снова не сдержал нахальства Матвей.
– Дурень ты, хоть и умный, – усмехнулся голос в ответ. – Я пращур твой, а значит, о продолжении рода в первую голову думать должен. Не может добрый род сгинуть. Не должно так быть.
– Погоди. А это не ты случаем нас свести решил и потому ей испытания всякие посылаешь? – вдруг озадачился парень.
– В прежние времена так и было б. Пращур твой, Елисей, меня в яви видеть мог. Особенно когда перед боем оборачивался. Не раз бывало, что в поиск уходя, сам меня звал, а я откликался. Лихие времена были, и казак был лихой. А теперь я, вон, и говорить с тобой только в нави могу, – грустно усмехнулся голос. – Нет, не я это. Судьба веселится. А женишься на ней, оборвёшь нитку чёрную. Вот тут и я тебя поддержать смогу.
– Погоди.
Ведь ежели она тоже старой крови, как и я, тогда почему ей не можешь помочь? Ну, если про силу не говорить, – поспешно добавил парень.
– Так ты благословение моё принял. На капище был. А она только в церковь ходит. Да только распятому до неё и дела нет. Ему страдания подавай.
– Не любишь его? – не сдержал Матвей любопытства.
– Я рабов не люблю. А ему только того и надобно. Я воев растил, а он всё про смирение бубнит. Нет во мне смирения. И в тебе тоже нет.
