– Не делают так, – снова заворчал кузнец. – Не зная броду, в воду лезешь.
– Уймись, бать, – примирительно улыбнулся Матвей. – Знаю, чего бурчишь, потому и прошу, покоен будь. Всё как надобно сделаю. Не просто ж так я тому каторжному вопросы задавал. Знаю, что там к чему и где их главные сидят.
– Я уж жалею, что тебя пластунам в ученье отдал, – тяжело вздохнув, вдруг признался Григорий. – Где ж это видано, чтобы мальчишка один против дюжины бандитов ходил?
– Бать, ты решил мне сегодня мамку заменить? – не удержавшись, поддел его Матвей.
– Ты ещё причитать возьмись. Лучше присматривай тут, чтобы никто сторонний рядом не тёрся. Нам лишние видаки ни к чему.
– Присмотрю, – усмехнувшись, махнул мастер рукой.
* * *– О времена, о нравы, – ворчал про себя Матвей, бесшумной тенью скользя вдоль старого дощатого забора, за которым и находилась бандитская малина. – Посадили на крыльце двух варнаков и думают, что они кого-то напугать могут. Хотя для местных они, конечно, жуть кошмарная, а вот для такого зверька, как я, скорее, вывеска на дверях.
Бандиты тут живут. Заходите разбираться.
Подшучивая над самим собой таким образом, парень добрался до угла и, оглядевшись, зло усмехнулся:
– Блин, это уже даже не смешно. Двор лопухами зарос, сквозь забор на джипе проехать можно, одни щели. Во дворе даже завалящей шавки нет. И на что они надеются? На свои понятия? Тоже мне, бандюки. Круче вороньих яиц.
Тихо фыркнув, Матвей подобрался к старому, высоченному тополю и, поплевав на руки, принялся взбираться по стволу.
Толстая кора была покрыта трещинами, что создавало своего рода опоры для конечностей. Уже через три минуты он осторожно выглянул из-за ствола, стараясь держаться так, чтобы за спиной обязательно была крона соседнего карагача. Повязка из мешковины полностью скрывала лицо. Только глаза азартно блестели, высматривая происходящее во дворе.
Между тем пара звероватого вида мужиков не спеша прошлись вдоль фасада широкого, одноэтажного дома с высокой трубой, выкрашенной почему-то синей краской, и, усевшись у крыльца на лавочку, дружно закурили.
Во двор то и дело без всякого стука входили разные мутные личности и, кивнув мужикам, проходили в дом. Пару раз Матвей отмечал, что входящие приходили со свёртками и корзинами, а уходили с пустыми руками.
Отметив этот момент, парень несколько озадачился, что бы это значило? Ему, как человеку, случайно имевшему дело с криминальными структурами только своего времени, это показалось странным.
