Понимая, что до ужина ещё далеко, парень быстро осмотрел коней и, убедившись, что с животными всё в порядке, достал из мешка сухпай. Наблюдавший за ним обозный, попыхивая трубочкой, негромко посоветовал:
– До кошевого сходи. Поспел кулеш у них. Заодно и чаю горячего попьёшь. Старшины сразу велели горячего сварить. Зябко.
– Благодарствуй, дядька, – вежливо поблагодарил Матвей и, прихватив из мешка котелок, отправился к костру.
Заметивший его кошевой молча навалил почти полный котелок кулеша и, протянув толстый кусок хлеба, тихо буркнул:
– На здоровичко, парень.
Добре вы там повоевали. Ни один басурман не ушёл.
– На то засаду и затевали, – кивнул Матвей. – Тут-то все целы?
– Слава богу. Обошлось. Есть несколько поранетых, да уберёг господь, не сильно. А у вас?
– Камешками, что пули из валунов выбивали, нескольких поцарапало, а так тоже обошлось, – усмехнулся Матвей с заметным облегчением.
Только теперь он понял, что всё это время внутри у него сидела сжатая пружина. Ответственность за вверенных ему людей.
И вот теперь, когда всё закончилось, эта пружина начала медленно распускаться. Присев у костра, Матвей с удовольствием запустил зубы в хлеб и принялся шустро орудовать ложкой. Сыто отдуваясь, он с благодарным кивком принял у кошевого кружку с чаем и, грея о её глиняные бока пальцы, ощутил, как его клонит в сон.
Подошедший к костру обозный, заметив его состояние, едва заметно усмехнулся и, не выпуская чубука трубки из зубов, предложил:
– Ступай пока вон в телегу да поспи. Надо будет, я тебя разбужу.
– Благодарствую, дядька, – бледно улыбнулся Матвей.
– Ступай, ступай, – осторожно подтолкнул его обозный. – Знаю, как опосля боя спать хочется. Особливо ежели бой горячий был.
Сообразив, что спорить и доказывать что-то боевому ветерану просто глупо, Матвей не торопясь допил чай и поплёлся в указанную сторону. Подвинув чьи-то мешки и взбив солому, он накинул на неё свою кошму и, раскатав бурку, улёгся в телегу. Уснул парень едва не раньше, чем коснулся головой своего вещмешка, который использовал вместо подушки.
Разбудил его гул голосов и конское ржание. Высунувшись из-под бурки, Матвей обвёл лагерь сонным взглядом и, не понимая, что происходит, начал выбираться из телеги.
– Собирайся, паря, – с улыбкой велел всё тот же обозный. – Обратно ехать пора.
– Это что же, я тут всю ночь спал? – растерялся Матвей.
– Да тебя не добудиться было. Как лёг, так словно помер. Видать, крепко ты умаялся, – тихо рассмеялся казак.
– Ох, прости, дядька.
