Там и постреляем. Заодно попробую науку твою.
Глаза горца азартно засверкали, и Матвей понял, что просто так он уже не отвяжется. Вздохнув, парень подтянул к себе ремень с кобурой и принялся перевешивать её так, чтобы она оказалась на бедре. Ремень пришлось застегнуть на самые крайние дырки, а нижнюю часть кобуры привязать к ноге кожаным шнурком. С интересом наблюдая за его действиями, Ахмет-хан достал откуда-то из-за пазухи один из подаренных «браунингов» и, повертев его в руке, вздохнул:
– Жалко, что такой маленький.
Руке неудобно.
– Привыкнешь, – успокоил его Матвей. – Главное, стрелять из него научись, а после неудобства того и замечать не будешь.
– Дай-то бог, – вздохнул толмач, поднимаясь.
– Похоже, ты беды какой-то ждёшь, – еле слышно буркнул Матвей.
– В овраге поговорим, – так же тихо отозвался толмач.
Матвей прихватил запасные патроны, и приятели отправились в овраг. Парень установил вместо мишени небольшой камень и, отсчитав от него двадцать шагов, спросил:
– Кто первым?
– Давай ты.
Посмотрю, как из такого положения можно оружие быстро достать, – усмехнулся Ахмет-хан, кивая на низко висящую кобуру.
– Как скажешь, – хмыкнул парень и, сделав глубокий вдох, одним движением выхватил из кобуры револьвер.
Одновременно с этим его левая рука метнулась вдоль пояса к правому боку. Руки парня встретились, и тут же раздался выстрел. Камень, служивший мишенью, покачнулся, а в овраге раздался визг рикошета.
– Чтоб тебя! – ахнул толмач. – А ну ещё!
Матвей вернул оружие в кобуру и опустил руки.
Ещё через секунду его конечности снова пришли в движение, и раздался очередной выстрел. Ахмет-хан растерянно тряхнул головой и, яростно, со скрежетом почесав подбородок, потребовал:
– Давай ещё. Поверить не могу, что сам такое вижу.
Чуть усмехнувшись, Матвей сделал третий выстрел и, убирая револьвер в кобуру, напомнил:
– Ты поговорить хотел.
– Лихо у тебя выходит, казак, – раздался голос, и в овражек спустился сотник. – Сам бы не увидел, не поверил.
Ей-богу, лихо, – улыбнулся он, с интересом разглядывая парня.
– Я, учась, столько патронов на это дело сжёг, что самому страшно, – чуть смутившись, признался Матвей.
– Зато и прок имеется, – понимающе кивнул Гамалий. – Поговорили уже? – повернулся он к толмачу.
– Нет ещё, – качнул он головой.
– Ну, тогда гуторьте, а я пойду, гляну, как там казаки наши. Матвей, я всё знаю и добро ему дал, – тихо добавил он и, развернувшись, ушёл.
