Примерно часа через два, когда ночь уже окончательно ступила в свои права, рядом с сараем раздался какой-то шорох и еле слышная ругань. Похоже, кто-то, подбираясь к нужной точке, неловко оступился и едва не сломал себе ногу. Медленно вывернув шею, Матвей всмотрелся в темноту и приметил три фигуры, осторожно перебиравшиеся через обломки здания. Следом за ними появились ещё трое.
Эти, недолго думая, направились прямо в сарай, и Матвей мысленно поздравил себя с правильным выбором точки засады. Первая троица обошла стену, и двое тут же присели под оградой села, стараясь скрыться во тьме.
Оглядев их диспозицию, парень только мысленно одобрительно кивнул. Для толкового бойца просидеть так несколько часов труда не составит. Зато можно будет очень быстро атаковать, едва получив нужный сигнал.
Хорошо, что, уходя из лагеря, Матвей не забыл напомнить толмачу, чтобы он не подходил к забору ближе чем на два шага. Для тихой беседы этого будет вполне достаточно, а вот быстрого захвата уже не получится.
Высота ограды помешает. Значит, примерно пять секунд форы у него точно будет. Конфиденту придётся приложить усилия, чтобы подманить разведчика поближе, а за это время он успеет избавиться от подтанцовки. Остальное, как говорится, дело техники.
С этой мыслью Матвей переключил своё внимание на вторую тройку. Эти бойцы, войдя в сарай, сразу встали так, чтобы иметь возможность быстро выскочить на помощь своим подельникам. Смещаясь буквально по миллиметру, парень осторожно просунул нос под остатки крыши и, всмотревшись в чернильную темноту, едва не расхохотался.
Эти олухи даже не подумали, что прятать нужно не только лица, но и руки.
Морды они до самых глаз замотали арабскими куфиями, а вот кисти рук оставили открытыми. Вот по ним парень и определил точное расположение всех троих. А самое главное, что все трое встали не под стеной, где до них было бы сложно дотянуться, а у самого пролома торцевой стены, слегка прикрытого от села обломками жердей и остатками увязанной соломы с крыши.
Конфидент явно нервничал. Он то и дело вздыхал, утирал лицо рукавом и перетаптывался, словно застоявшаяся лошадь. Всё это создавало пусть и не большой, но шум, который иногда перекрывал верещание сверчков и тихий посвист ветерка. Выбрав момент, Матвей вытянул из перевязи три ножа и, примерившись, принялся смещаться снова. Права на ошибку у него не было, а значит, все три броска нужно было проделать очень быстро и очень точно.
