В этих местах гораздо опаснее были всякие бандиты и людоловы, не признававшие никаких законов и правил. Впрочем, если вспомнить, как себя ведут всякие британские ловкачи, неизвестно ещё, кто хуже.
– И давно ты так ножами орудовать научился? – не унимался толмач.
– С детства посчитай. Для казака любая воинская наука важна, – усмехнулся парень.
– Оно понятно. Но как ты со стены умудрился в полной темноте в них попасть?
– А вот тут одна хитрость имеется. Они лица-то замотали, а руки оставили. А в темноте кожа человеческая от лунного света чуть светиться начинает.
Вот по рукам и приметил. А дальше уж просто.
– То, что лицо выделяется, я знал. А вот про руки не думал. Они ж обычно вдоль тела висят.
– Висят, да не всегда. Сам посчитай, сколько раз человек за час руками шевелит. Иной раз он и сам о том не задумывается. К примеру, просто нос зачесался или голова под шапкой. Главное, не спешить. Ты вот что скажи, – помолчав, сменил Матвей тему. – Уверен, что тот предатель ничего про тебя толком сказать не мог? Просто, пока мы тут, можно ещё кого к ногтю прижать.
После-то уж самому выкручиваться придётся.
– Ну, имени своего я ему точно не называл. Всегда платил, ежели он чего интересного рассказывал. На кого работаю, точно не сказывал. Получается, ничего он знать не мог, – задумчиво высказался толмач.
– И часто на тебя так охотятся?
– За всё время второй раз. И оба раза британцы, – мрачно скривился Ахмет-хан.
– А те пятеро кто были?
– Можно сказать, наёмники из местных племен. Думаю, людоловы скорее всего.
Им такой промысел привычен.
– Ну, не пастухи это были точно, – хмыкнул Матвей. – Те оружие под себя не подбирают. Пользуют то, что под руку подвернётся.
– Это верно. А с чего ты решил, что оружие особо подобрано? – насторожился Ахмет-хан.
– Последний из той пятёрки, даже подыхая, сумел револьвер из кобуры вытянуть. Едва успел ему шею свернуть. А вот так за револьвер хвататься станет только тот, кто к нему привычку имеет. Понимаешь, меня учили, что человек всегда станет хвататься за то, что ему ближе.
Привычнее. Нож, кинжал, сабля. А ежели добре обучен, то за револьвер или винтовку. К огненному бою привычку иметь надобно. А такое не у каждого найдётся.
– Хочешь сказать, что он хорошо владел огнестрельным оружием? – подумав, уточнил толмач.
– О том и баю, – кивнул парень.
– Вполне может быть, – задумчиво протянул Ахмет-хан. – Во всяком случае, тут есть о чём подумать.
– Подумай. Пользительное это дело, думать, – не удержавшись, поддел его Матвей.
