Услышав про рубку с коня, перс махнул рукой и молча отдал саблю одному из пришедших с ним солдат. По его приказу на площадку вынесли корзину камней, примерно одинаковых по величине, и быстро установили мишень. Отсчитав от неё десять шагов, солдат сапогом провёл черту и отскочил в сторону. На этот раз персу пришлось начинать первым. Взяв из корзины камень, он подкинул его в руке и, примерившись, одним точным броском угодил прямо в цель.
Удивлённо хмыкнув, Матвей встал рядом с ним и, примерившись, угодил своим снарядом почти в то же место.
Сделав шаг назад, перс повторил бросок. Чуть пожав плечами, Матвей сделал то же самое, не очень понимая, в чём заключается сложность этого соревнования. Они отошли от цели уже на семнадцать шагов, когда перс, перед тем как взять камень, принялся крутить рукой, разминая плечо. Только тут до парня дошло, в чём соль всего этого действа.
После схватки белым оружием такое соревнование на силу и меткость было бы сложным. Рука и так уже натружена, и правильно рассчитать силу броска было бы сложно.
Для него самого трудность была только в весе камня. Глазомер у него был развит отлично, благодаря постоянным занятиям с ножами, так что всё упиралось только в то, как правильно рассчитать силу броска. Ведь камни гораздо тяжелее ножей."
"Удивлённо глядя на него, перс бросил свой камень и, отступив, сложил руки на груди, заметно насупившись. Ведь он, затеяв это троеборье, уже успел дважды проиграть в нём. Сообразив, что совсем опускать противника будет не очень правильно, Матвей примерился и бросил камень так, чтобы попасть в самый край мишени.
Персы разразились радостными воплями, но его противник, покачав головой, что-то тихо сказал.
– Он говорит, ты не мог так промахнуться, – быстро перевёл Ахмет-хан.
– Камни все разные, а я таким делом никогда не занимался. Только в детстве, когда крыс по станице били, – пожал парень плечами.
Чуть кивнув, перс бросил очередной камень и снова угодил в цель. Матвей, примерившись, сделал бросок и теперь уже промахнулся совсем.
Сделав вид, что слегка расстроился, он протянул персу руку, и тот, пожимая ему предплечье, тихо что-то проговорил, глядя парню в глаза. За воплями его обрадованных сослуживцев этих слов никто кроме толмача не разобрал.
– Он благодарен, что ты так сделал, но понимает, что проиграл тебе, – тихо перевёл Ахмет-хан. – Он бы очень хотел иметь рядом с собой в бою такого воина.
– Скажи, для меня это было бы честью, – ответил Матвей, вежливо склоняя голову.
