Сотвори себе удачу

«Надо перед аэропортом забежать в «24 часа» и купить продуктов… Времени-то еще сколько угодно…»

На площадке было темно, опять лампочку вывинтили? Или перегорела? Ей вдруг стало не по себе. И на лестничной площадке ее никто не караулил. Куда же запропастился этот телохранитель? Люда решила подняться наверх до последнего этажа, там свет был на каждой площадке. Но все подоконники были пусты. Дура какая, сама же просила, чтобы убрали охранника, вот и сделали, как она хотела. Люда стала спускаться. Но Дмитрий-то вчера… Внизу стукнула входная дверь.

Она обрадовалась: это телохранитель возвращается: конечно, он же мог и отлучиться, «людям свойственно отлучаться». Но шагов по лестнице не было. На втором этаже свет тоже не горел. Она с опаской прошла площадку. Внизу, на первом этаже, было светло, чуть хлопала входная дверь. Что же случилось? Да, с охраной как-то…

Люда вышла из дому еще затемно, но народу было довольно много. На улице мороз. Вчера все капало, а сегодня – жуть, двадцать один градус. Фонари почему-то горели только на Среднем.

На дверях магазина «24 часа» красовалась бумажка: «ПЕРЕРЫВ 15 МИНУТ». Ну и давно эти «15 минут» начались? Она подождала минут пять и забеспокоилась, стала стучать в стеклянную дверь. Всю ночь, пока все спят, они открыты, а как покупатели проснулись – тут же перерыв! Дверь открыли. Она накупила всяких нарезок, сырков, йогуртов, хлеба и с полной сумкой вышла на проспект голосовать. Легковушки мчались не останавливаясь. Она стала замерзать, но все голосовала и голосовала, продвигаясь к метро. Наконец остановились «Жигули» с толстенным, еле помещающимся в кабине дядькой, который запросил столько, что на эти деньги можно было долететь на самолете до самой Америки.

– Да вы что? – вырвалось у Люды.

– Не хочешь – не езди! – И он стал поднимать окно, пробурчав: – Часы пик, что ж тебя за рубль везти…

Деньги у нее были, но рука не поднялась отдавать столько за машину. Как она потом будет жалеть о своей жадности!

Решила ехать на метро, а от «Московской» станции метро снова попытать счастья, хотя и слышала, что оттуда в международный Пулково плата идет на сотни долларов.

Она обычно в это время в метро не ездила, спала еще. Так рано люди едут на заводы, совсем другие люди, чем днем. Больше мужчин. Почти все заспанные, угрюмые. В вагоне никто ни с кем не разговаривает. И тут мысли ее приняли совсем другой оборот. «Вот едут эти мужики на свою работу, зарабатывают там деньги и два раза в месяц приносят их своим женам.