Сотвори себе удачу

Во внутреннем кармане у него лежало две тысячи баксов, приготовленные на первый случай, если бы Люда решилась уйти к нему. И теперь он боялся, что в тихом месте у него просто отберут эти деньги. Но мужик знал свое дело. Они вошли в какое-то учреждение, зашли за колонну. И он показал Николе револьвер, завернутый в газету. Никола развернул пакет. Новенький, черный, он матово блеснул в его руках. Никола медлил, и мужик подбодрил его:

– Машина что надо, бульдог – самая удобная пушка.

Мужик вытащил из-за пазухи коробку.

Никола заглянул в нее: аккуратным рядком, чуть поблескивая, патроны наполняли ее доверху. Мужик напряженно следил за ним. И Никола отвернулся, отсчитал из пачки пять стодолларовиков, остальные спрятал. Он вложил купюры мужику в руку. Тот пересчитал деньги и, стоило Николе отвести от него взгляд, бесследно исчез, буквально испарился. Никола снова завернул свой револьвер в газету и поспешно сунул во внутренний карман фрака, услышав в глубине лестницы голоса. Мимо него прошли какие-то две девицы. Он подождал, пока за ними захлопнется дверь, и выскочил следом.

Он буквально бежал к машине. Ватрушка, улица, переход… Он не стал дожидаться зеленого света и бросился наискосок к своей машине. И вдруг на проезжей части револьвер вылетел из кармана и упал на мостовую прямо перед приближающимся трамваем. Газету отнесло в сторону. Револьвер лежал в двух метрах от крутящихся трамвайных колес. Трамвай стал тормозить. Никола буквально упал в грязь, сдвинул револьвер с рельсов и, перекатившись с живота на спину, лег справа от проехавшего мимо него трамвайного вагона.

Трамвай остановился, уже открылись двери, сейчас из него выскочит водитель, появится милиция, начнутся разборки…

Но Никола схватил револьвер, вскочил на ноги и взобрался на парапет галереи Апраксина Двора. Перед ним была раскрытая дверь какого-то магазина. Народу здесь было еще довольно прилично, и он втерся среди людей, толпившихся около витрины. Никола весь обратился в слух. Почему-то он ждал милицейского свистка, но услышал лязг закрывающихся дверей и громыхание отъезжающего с остановки трамвайного состава.

Только тогда он решился подойти к окну. Трамвая на остановке не было. Он прошел всю галерею и вышел с другой стороны. На улице уже темнело, зажигались фонари. И это было ему на руку. Выходя из магазина, он обнаружил, что весь в грязи. Не говоря уже о белых брюках, вся дубленка заляпана черной грязью мостовой. Он успокоился только тогда, когда оказался наконец в своей машине.