Когда же непутевый охранник пришел в себя, в переходе никого не было, сердобольные прохожие вызвали ему «скорую», от которой он едва отбился.
Дым понял, что произошло очередное похищение. Теперь он абсолютно уверился в том, что Люда – именно тот человек, который ему нужен. «Так настойчиво охотиться за мелкой сошкой никто бы не стал. А то, что она только начинает, только поднимается, было лучше всего. Он понимал, что сейчас самый лучший момент – пристроиться, и тут уж он развернется в полную силу. На сей раз мои люди просто столкнулись с высочайшим профессионализмом, не осталось никаких концов!» – убеждал он себя.
Но ужаснее всего было то, что в ее глазах он выглядел болтуном и ничтожеством. Так, чего доброго, он потеряет весь свой авторитет… И когда Люда вдруг объявилась сама, Дым воспринял это как последний шанс. Конечно, обидно, что она не захотела, чтобы он прилетел за ней. Но шанс реабилитироваться после неудачной охраны она ему все-таки дала. Теперь главное – сработать четко, без накладок.
Операцией по захвату этого субъекта он решил руководить сам, для подмоги срочно вызвал Артема, вытащив его с какой-то гулянки. Дым подхватил его уже по пути к Людиному дому. На лестнице около ее квартиры он поставил своего человека. А сам сидел в машине напротив парадного, и ждал, никому не доверяя наблюдать за Людиным парадным.
Никола считал себя человеком сугубо реалистическим. Он не замахивался на недостижимые цели, поэтому всегда добивался того, чего хотел. Эмоции были не властны над ним.
И только страсть к Люде портила его рассчитанную до мелочей, строго регламентированную жизнь. Это было его слабое место. Кто-то был запойным пьяницей, кто-то – безрассудным игроком или болельщиком, он страдал страстной любовью к Люде. Причем чем недостижимей был предмет его страсти, то есть Люда, тем мучительней его тянуло к ней. Страсть то утихала, то разгоралась с новой силой. Но неизменно поводом для возгорания были какие угодно Людины успехи: творческие, житейские – самым сильным поводом возгорания становилось появление около нее какого-нибудь лица мужского пола.
Казалось, что страсть эта кормится не любовью, а ревностью. За те десять лет, что они просидели в одной комнате в «Ленпроекте», возгорания случались значительно реже, и сила их была значительно слабее, чем в последнее время, когда они стали видеться довольно редко. Приступы эти длились обычно недолго и утолялись каким-нибудь подвигом с его стороны.
