Сотвори себе удачу

Татьяна не раз предлагала ей выбрать что-нибудь из тряпок в ее магазинах по номиналу, без накрутки. Наконец представился случай воспользоваться этим предложением…

И вот Галя подкатила свой старенький «жигуленок» к самому парадному стандартного нового дома. Но поскольку она очень торопилась, подниматься в отремонтированную квартиру Людмиле пришлось все-таки одной.

Почему-то дверь долго не открывали. Люда даже позвонила во второй раз. Наконец дверь распахнулась. На пороге стояла миниатюрная брюнетка с нежным лицом и чуть раскосыми глазами в облегающем черном свитере и таких же брюках.

– Явилась, дорогуша! – Она отошла в сторону, пропуская Люду.

Люда с порога стала ревниво сверять свое впечатление от квартиры в законченном виде с тем, что она рисовала на картинке, тщательно придумывая два года назад. Прихожую от кухни и гостиной отделяла полупрозрачная раздвижная стена. Но это и все, что она успела разглядеть.

Как только дверь за ней захлопнулась, хозяйка разразилась вдруг такой дикой площадной бранью, что Люда вытаращила глаза и уже ничего, кроме нее, не видела.

Было так странно, что это хрупкое существо обладает таким сильным голосом и знает такие многоэтажные ругательства. Сначала Люда просто завороженно смотрела на нее, пытаясь вникнуть в смысл ее воплей. Но та вдруг схватила ее за руку и поволокла по квартире. Тут Люда как будто очнулась и стала понимать смысл происходящего. Эта маленькая изящная женщина крыла ее отборными ругательствами, обвиняя в халтуре, требовала вернуть гонорар. Оказывается, Люда не предусмотрела звукоизоляцию, и теперь в этой шикарной квартире нельзя жить из-за того, что слышно все, что происходит во всем сопредельном с ней пространстве. Когда они, спотыкаясь, двигались по коридору, в щелке приоткрывшейся двери под самой притолокой возникла мальчишеская голова.

– Мать! Не ори! Соседи сейчас прибегут! У нас же слышимость! Забыла?

Хозяйка злобно захлопнула дверь, рявкнув:

Это, казалось, лишь подлило масла в огонь. Она обернулась к Люде, безмолвие которой тоже только усиливало ее злобу.

Она подскочила к ней и, крохотная, схватила ее за грудки, задрав ручки. И тут Люда наконец разрыдалась.

– Но… ведь… ты же… ты же хотела только интерьер… О стенах не было и речи… – пыталась она защититься сквозь слезы.

И хозяйка немедленно успокоилась, как будто только этого и ждала. Разжала свои кулачки, не спеша полезла в карман, вытащила пачку «Мальборо», закурила.

– Да ладно тебе… – сказала она, как будто обидевшись на Людины слезы.