Сотвори себе удачу

Что ж, хитро! Еще и капусту на этом поимела! Вот дрянь! Хотя это довольно хитро! И, в общем, забавно! Теперь эта история казалась ему всего лишь забавной.

«Ведь главное – у меня-то все по-прежнему в полном ажуре!» – время от времени напоминал он себе, и эта мысль приводила его снова и снова в восторг. Благодушное состояние позволило ему снова вспомнить об аристократичности своих манер и мужественной доброжелательности, которые культивировал в себе все петербургские годы жизни. Он еще толком не знал, как поступит с этой барышней, но ему стало интересно, чем же эта полунищая архитекторша могла привлечь внимание столь серьезных людей.

Похищение – мероприятие не шуточное. Он знал это по прежней своей деятельности. А если этот цыплячий вид и убогая квартира (Артем был допрошен первым) – только маскировка, тогда кто же она на самом деле? И почему она вообще маскируется?

Дым разглядывал Люду и отметил, что с прошлого раза, когда они вместе ездили смотреть его будущий дом, вернее, место, где он будет стоять, она как-то очень похорошела.

Готовилась, видать, к встрече. Может, это и случайность, а может, она тоже имеет на него какие-то виды. Ох, бабы-дуры, думают купить его глазками и губками…

Дым был человеком, лишенным всякой чувствительности. Казалось, он состоит исключительно из жилистого, натренированного тела и изощренного ума, все остальные человеческие составляющие почему-то отсутствовали в нем. Заключалась ли причина этого в его нескладном детстве, или в Мишином воспитании, или еще в чем, неизвестно.

Но он и сам замечал, что в нем содержится какой-то изъян. Вернее, чего-то не хватает. И он старался восполнять пробелы усилиями интеллекта. Он вырос в сугубо мужской среде. И довольно долго боялся женщин. Но соратники по оружию позаботились об избавлении его от возрастных комплексов, оставив на неделю в руках опытных специалисток, которым было к тому же довольно щедро заплачено. С тех пор он определил свои отношения с женщинами и больше к этой проблеме не возвращался. Он относился к общению с женщинами, как к санитарно-гигиенической процедуре, диктуемой мужской необходимостью.

В новой своей жизни ему пришлось вырабатывать другой стиль поведения в этой области. И он выбрал образ разочарованного аристократа.

– …Может быть, кофе, – равнодушно согласилась Люда.

– Кофе и что-нибудь вкусненькое для дамы, – проговорил он, ласково улыбаясь Люде.