Совдетство. Школьные окна

Обидели ребенка. Вроде бы стекло ненароком разбил…

– И всего-то? Не умеют у нас ценить людей…

И вот уже рыдает оркестр, Башашкин позовет однополчан-музыкантов, ему никто не откажет. Гроб поднимают на плечи и несут к автобусу. Я сам несколько раз был на похоронах, и мне всегда казалось, что покойники сквозь еле заметные щелки между ресницами подглядывают за тем, как ведут себя пришедшие проститься, достаточно ли скорбят и печалятся. Возможно, и потом умершие наблюдают за теми, кто остался жить, мы просто этого не знаем, как герои кинофильма на экране не подозревают, что за ними, плача и смеясь, из темноты кинозала следят сотни глаз…

За дверью послышались шаги и заскрипела задвижка, я как стоял, так с размаху и рухнул на табурет, больно ударившись копчиком.

Вошел Костя.

– Это на нервной почве. У меня перед строевым смотром тоже всегда крутит – мочи нет. Идем!

Мы вышли в коридор, и лейтенант повел меня, уже не удерживая почему-то за воротник, не в «залу», а в другую комнату, оказавшуюся кабинетом.

Там стояли друг против друга два письменных стола, за одним сидел в кресле и разговаривал по телефону Ипатов, точнее, он слушал, кивая, изредка вставляя «так-так» или «вот оно что». Наверное, у них тоже параллельные аппараты, как в приемной и кабинете Морковки. Бывший директор показал мне взглядом, чтобы я остался и ждал, а жениха движением бровей отослал прочь, тот хлопнул меня по плечу и вышел.

Я осмотрелся. Справа, за спиной Павла Назаровича, висел на стене портрет педагога Макаренко в круглых очках, такой же украшает кабинет Норкиной.

А вот слева, над пустовавшим креслом, я увидел изображение неизвестного мне человека: раскосые, почти монгольские глаза, пышная шевелюра, а усы и бородка как у Чернышевского. По привычке я принялся рассматривать книжные корешки и тоже заметил одну закономерность: за спиной Ипатова на полках стояли в основном книги по педагогике и воспитанию, собрания сочинений Макаренко, Ушинского, какого-то Яна Амоса Каменского… А на другой стороне преобладали юридические пособия, своды законов, толстые справочники практикующего адвоката…

– Жаль, Иван Григорьевич, что не заедете, – огорчился Павел Назарович.

 – Но спасибо за важную новость! Держите нас в курсе. Всегда ждем вас в гости! Всего доброго! – Положив трубку, он некоторое время изучал меня, словно видел впервые.

– Надумал признаваться?

Я вздохнул и помотал головой.

– И не надо. Я сам тебе скажу, с кем ты бил окна: Корнеев, Серов и Сталенков.