Совдетство. Школьные окна

– Может, голоса знакомые?

– Вроде на голоса Корнеева и Серова похожи… Не уверен.

– Хорошо, очень хорошо. – Интонации майора снова стали мягкими, как бархат.

– Ну, что ж, Никита Васильевич, все сходится, – повеселел Атонов. – Оттуда они втроем проникли через пролом в заборе на пришкольную территорию… Анна Марковна, окон-то много побили?

– Пустяки, у Павла Назаровича в чулане вышибли и у нас в туалете на втором этаже. Уже вставили.

– Заявление писать будете?

– Нет. Зачем из-за ерунды бумагу переводить! У нас мячом ребятишки то и дело попадают в окна.

– Ну, и ладно, нам же работы меньше.

– А что было дальше? – не унимался майор.

– Ну, он дал мне краба и пошел к ним…

– Тебя с собой не позвал?

– Я сказал, что домой тороплюсь.

– А чего ты так торопился? – Харченко снова выпустил коготки.

Честно говоря, в отличие от Тимофеича и Башашкина меня никогда особо не интересовала эта игра, где двадцать мужиков в коротких штанишках гоняют по полю мяч, а еще двое стоят в воротах, выставив вперед растопыренные пальцы, словно держат невидимый огромный арбуз.

– И с каким же счетом закончилось? – поинтересовался дотошный майор.

– Три-три. «Спартак» начинает и не выигрывает…

– Верно! Последний вопрос: ты случайно не в курсе, где Сталенков мог провести эту ночь и куда направился? Он тебе ничего не говорил? Может, родственников навестить задумал?

– Он к брату вроде собирался…

Милиционеры переглянулись.

– Ну, поближе к брату он теперь в любом случае попадет, – заметил участковый.

– Ладно, Юра, спасибо! Вспомнишь еще что-то, сигнализируй! А мы, если надо будет, тебя снова вызовем. Иди!

Я встал и с облегчением двинулся двери.

– Юра, – вдогонку спросила Анна Марковна. – Ты что будешь читать на концерте?

На пороге я остановился, обернулся и спросил:

– Товарищ майор, а что ему теперь будет?

– Почему интересуемся?

– Ну, как… Мы с ним все-таки два месяца рядом сидели.

– Понятно. Похвально. Колония Сталенкова ждет. Досиживать будет уже со взрослыми.

– При чем тут стекла? За организацию группового избиения Плешанова, повлекшее за собой тяжкие увечья. Вот за что! Держись впредь от таких друзей подальше! А то неизвестно еще, кто кого на буксир возьмет!

Я вышел в приемную. Из-за большой пишущей машинки с метровой кареткой выглянула свеженапудренная Елена Васильевна.

– Ну, что спрашивали? – поинтересовалась она.

– Бегом в класс! Еще успеешь до звонка. И не огорчай больше так Ирину Анатольевну.