Совдетство. Школьные окна

 – Санёк, ты, что ли?

– Подрос! Как братан?

– Сколько же ему еще осталось?

– Вы, пацаны, того, уступите место старшим… Надо!

– И побыстрей! – добавил татуированный, неуловимым движением доставая из уха карту, а на ней вместо обычных игральных картинок мелькнула голая женщина.

– Пошли! – приказал нам Сталин. – Без базара.

Когда отдавали пустые кружки тете Лене, следившей за тем, чтобы никто не унес домой казенную тару, она погрозила нам кривым пальцем, бормоча что-то про малолеток, которым еще титьку сосать, а не жигулевское лакать.

Местность вокруг ларька как-то вдруг опустела, в окошечке появилась картонка с надписью «Пива нет».

– Успели. Повезло! – заметил Корень.

– А чем догонять будем? – насупился Сталин.

– Надо было у картежников призанять. Они бы тебе дали…

– Ага, и еще добавили бы, ёпт…

Мы вышли на пустынную Бакунинскую. Машин было мало, пешеходов тоже. Вдали зеленел кошачий глаз свободного такси. Днем будешь час стоять с поднятой рукой, как Ленин, – не дождешься. Порожний 22-й троллейбус только что отвалил от остановки и вразвалочку пополз к Электрозаводскому мосту, искря штангами по проводам.

И тут мы буквально нос к носу столкнулись с Коровиным, возвращавшимся домой. Увидев нас, он попятился, бросился бежать, нырнул в подворотню, но Серый, оказавшийся спринтером, нагнал и подсек. Жестокий приемчик: одна нога цепляется за другую, и падение со всего маху неизбежно. Коровин покатился кубарем, и когда мы подоспели, бить его уже не стоило: он так приложился мордой об асфальт, что лоб сразу набух кровью. Но я все-таки, не дожидаясь приказа Сталина, с наслаждением пнул грабителя ногой в бок, да так, что мой враг утробно ахнул и захныкал.

– Смотри-ка, понравилось! – хихикнул Серый и поощрительно хлопнул меня по плечу.

– Вставай, чмо болотное! Ты все теперь понял? – сурово спросил Сталин.

– Понял, понял, – закивал тот, поднимаясь и отряхиваясь, – Не бейте!

Коровин без возражений выгреб из карманов всю мелочь и протянул нам в дрожащей горсти.

– Больше нет… Правда… Честное слово… Гадом буду.

– Почему будешь? Гад ты и есть. Два раза, говоришь, бьешь? – и мой друг внезапным коротким ударом снова сбил его с ног.

– За что-о-о! – раззявился тот, роняя кровавые слюни.

– Второй раз по крышке гроба. Да? Еще раз Юрана тронешь – урою! Понял?

– Понял, понял, – заскулил Коровин, встал, мстительно глянул на меня и похромал восвояси.

– Крути педали, пока не дали! – крикнул ему вдогонку Серый.