Совершенные

И тут где-то внутри дома звонко вскрикнула девушка. Крикнула и затихла.

Я бы и внимания не обратила, слишком захваченная собственными переживаниями, но Август подобрался, его мышцы напряглись. Он схватил свитер, торопливо натянул, пряча чернила и шрамы.

– В чем дело? – очнулась я.

– Это Мишель. Что-то не так.

– Подавилась яблочным пирогом? – буркнула я, но Август не улыбнулся и, надев перчатки, быстро двинулся к выходу. Я скривилась за его спиной, злясь на Мишель с ее воплями. Ну что там могло случиться? Наверняка ничего серьезного…

Коридор за дверью тонул во тьме, ни одна масляная лампа больше не горела.

И висела тишина.

Даже мне это показалось странным.

И тут что-то грохнуло с такой силой, словно дом взорвался!

Глава 21. Тени и маски

Потоком воздуха меня свалило на пол, сверху присыпало щепками. Кашляя, я подняла голову, пытаясь понять, что случилось.

– Ты жива?

Моргая, я рассмотрела сквозь завесу пыли глаза Августа. Кивнула.

– Оставайся в святилище! За алтарем есть тайник, спрячься внутри! Я вернусь за тобой, слышишь? – я снова кивнула.

Август поднял руку, словно хотел дотронуться, но лишь сжал ее в кулак и рванул в глубину дома, откуда уже разносились крики.

Конечно же, я не послушала. Фигура Августа растворилась в пыли и мраке, и я осторожно двинулась следом, поражаясь тому, как быстро он умеет двигаться. Словно и сам был тенью…

Коридор затянуло едкой гарью и дымом и, старясь не кашлять, я прижала ко рту подол свитера. Снова что-то грохнуло и обрушилось, с потолка посыпались камни.

Истиннодух, неужели это камнепад – и дом завалит, как случилось когда-то со стоящей на этом месте сторожкой?

То ползком, то по стеночке я добралась до самой кухни, вертя головой и пытаясь сообразить, что произошло.

Стол, за которым еще недавно смеялись деструкты, чья-то безумная сила разрубила напополам. В грязи, щепках и осколках битой посуды валялись рассыпанные продукты и праздничный пирог с грубым отпечатком сапога. От плиты тянуло гарью, кажется, в ней что-то горело…

Под моей ногой хрустнуло – и я замерла, увидев кружку, из которой недавно пила липовый чай… Фарфоровая ручка откололась, рисунок из стёртых листьев перечеркнула трещина.

Очень осторожно я подняла кружку и зачем-то поставила на сушилку.

Сбоку что-то шевельнулось, и я обернулась резко, занеся руку для удара. В углу сидела Вероника – круглолицая и молчаливая женщина, готовившая в этом доме обед. Я метнулась к ней, схватила бледную руку.