Совершенные

Здесь тоже лежал пеленой дым, тянуло холодом. А впереди кто-то ругался и выл, что-то грохотало и падало. Дверь в музыкальный зал висела на одной петле, жалко вздрагивая от порывов ветра изнутри.

Внутри зала снова что-то загрохотало, и несчастная дверь с резким хлопком обрушилась на пол. По ней прокатилось нечто огромное и белое, держащее в лапах окровавленного инквизитора. Страж извивался, пытаясь вырваться из медвежьих объятий чужого Духа. Шатаясь, вслед вывалился и сам Вулкан – бледный до синевы, сосредоточенный.

Привалившись к стене, он широко раскинул руки. Его пальцы шевелились, словно пытаясь помочь Духу, выведенному из тела. Белый медведь – бесшумный и безжалостный – прижал к полу голову инквизитора и принялся давить лапами, пока не показалась кровь. Но тут страж в черном полыхнул коротким, но жарким огнем – и рыжий Арчи взвыл, падая. Его Дух стал почти прозрачным, рассеянным. Из ноздрей, ушей и глаз Вулкана потекли струйки крови. Инквизитор начал подниматься, но тут из темного проема вырвалась стая белых птиц и обрушилась на врага сверху. Мишель, это была она… Я узнала воплощение ее Духа.

– Арчи, Арчи! – Девушка бросилась к Вулкану, пытаясь привести его в чувство.

Я же по стеночке просочилась к двери и скользнула внутрь. Заморгала, пытаясь хоть что-то рассмотреть в дыму и сизых клубах, наполняющих зал. В этом мареве сражение казалось каким-то ненастоящим. Призрачным. Черные силуэты инквизиторов молча нападали на деструктов, те пытались отбиться. Близнецы Янис и Унис сражались спина к спине, ловко размахивая одинаковыми топорами.

И судя по силе, с которой они делали замахи, разрыв добавлял обоим невиданной силы. Возле братьев сидел на полу Демьян, сейчас его рот был свободен от пластыря, губы шевелились, и удивительно, что я расслышала строчки, которые он шептал:

И бури, все попутно руша,

И все обломками покрыв,

То в вольном море, то на суше

Безумствуют наперерыв.

И молния сбегает змеем,

И дали застилает дым…* (Гёте)

Вокруг Демьяна расползалось серое нечто.

Странный дым, заполонивший весь зал и мешающий двигаться – был Духом Демьяна. И повинуясь тихим строчкам, Дух формировался в бесформенное чудовище, смутно напоминающее огромного безобразного моллюска. Сам парень крепко прижимал к груди книгу в потрепанной обложке и шептал, шептал слова старинного произведения. Туман ширился и разрастался, его серые щупальца оплетали тела захватчиков в черном, застилали им глаза, вползали в уши и рты.