Совершенство

— Марк, — выдыхаю я в его губы, чувствуя в собственном голосе мольбу.

Затуманенный страстью мозг отказывается соображать, отказывается понимать, почему он остановился. Я так сильно хочу его, как не хотела никого и никогда.

— Оказывается, есть ещё один способ заставить тебя произносить моё имя, — шепчет Нестеров с усмешкой. — Этот способ позволяет значительно экономить на сап-досках.

В груди вспыхивает недовольство, но Марк, будто бы извиняясь, снова легко целует меня сначала в уголок губ, потом в подбородок, а когда я выгибаюсь ему навстречу, оставляет влажную дорожку поцелуев на моей шее.

— Я тоже с удовольствием остался бы здесь с тобой надолго, милая. Но нам правда нужно возвращаться, — горячо шепчет он, пока я пытаюсь успокоить сбившееся от поцелуя дыхание.

Бормочу капризно, выводя кончиками ногтей узоры на его спине, чтобы как-то отвлечься:

— Тогда зачем ты поцеловал меня?

— Можешь считать это подтверждением моих слов о том, что нас тянет друг к другу и демоверсией того, что может быть между нами, если ты примешь моё вчерашнее предложение, — с легкой усмешкой он поднимает на меня взгляд, в котором искрятся смешинки.

Мне нравится смотреть на него вот так — сверху вниз. Это выглядит иллюзией власти над мужчиной, который во всех отношениях сильнее меня. Мысли об этом помогают пересилить желание, всё ещё тлеющее обжигающими угольками где-то внизу живота.

— Затем же, зачем и ты, — отвечаю я, зеркаля его усмешку. — Чтобы проверить, понравится мне, или нет.

Умышленно стягиваю с себя его футболку именно сейчас, пока моя грудь находится у него перед глазами, и торжественно вручаю слегка опешившему от такого маневра Нестерову. Он смеется:

— Всегда рад помочь, милая. И как впечатления?

— Как-то не распробовала, — я встаю с его коленей и ухожу, чтобы забрать сохнущую на камнях одежду. Бросаю легкомысленно: — Возможно, придется повторить опыт, чтобы я смогла определиться наверняка.

Слышу, что Марк тоже поднимается с камней и идет следом, но останавливается у сапборда.

— Прежде, чем ты определишься, я должен предупредить тебя, об одном условии, — произносит Нестеров.

Он переворачивает сап-доску и принимается прилаживать к ней поврежденный плавник.

«Это то, о чем я тебя предупреждал, — встревает чертенок, снова появившийся на левом плече. — Щелчок пальцев, и ты уже готова играть по его правилам, Милашечка».