Совершенство

Почему-то сейчас подобные шутки меня совсем не задевают, я даже с удовольствием поддеваю его в ответ: — Эксгибиционизм лечится, ты знал? Психотерапия, таблетки, и всё такое. Нужно только признать проблему и обратиться за помощью, Нестеров.

Перед ним на камнях целая пирамида из темно-серых морских ежей. Марк явно проснулся задолго до меня, и это его своеобразный завтрак. С интересом наблюдаю за тем, как мужчина, ловко избегая колючек, поддевает кусочком темного пластика, похожим на осколок плавника сапборда, панцирь следующего ежа и раскалывает его надвое.

— Ну вот, не прошло и ночи, как мой героизм позабыт и я снова «Нестеров», — с демонстративным недовольством кривится он. — Придется утопить еще один сап, чтобы ты снова назвала меня по имени?

Усмехаюсь, глядя как он осторожно достает из расколотого ежа нежную ярко-оранжевую дольку икры и отправляет в рот. Пожимаю плечами:

— Сап нам еще пригодится, чтобы вернуться в лагерь. А с именем всё просто — ты снова «Нестеров», потому что я снова «милая».

— Просто ты сегодня утром и правда милая, — оправдывается Марк и примирительно протягивает мне еще одну дольку икры на кусочке ежового панциря.

От ежей вкусно пахнет морем и йодом, и я согласно киваю, но когда тянусь к нему, Нестеров усмехается:

— Не пачкай руки, — он подносит пальцы с угощением к моему рту, а в зеленых глазах озорные смешинки.

Я осторожно подцепляю дольку, едва коснувшись губами его пальцев. Вкус у икры специфический солоноватый, приятный, чем-то напоминает устриц. Но много ее не съешь, хоть она и богата полезными веществами.

— Успел прогуляться немного. Хотелось пить, но на острове пресной воды нет. В любом случае, нужно возвращаться, пока Ник и Лера со спутникового телефона не отправили на наши поиски спасателей.

Но какое-то время мы просто сидим и разговариваем на берегу, глядя на поочередно накатывающие на гальку волны. Так душевно и здорово, словно мы знакомы всю жизнь и в обществе друг друга нам комфортно и весело. Марк улыбается и смеется, словно мальчишка, лишаясь привычной надменности и серьезности.

Нестеров продолжает кормить меня икрой со своих рук и внимательно наблюдает за мной, а потом осторожно проводит большим пальцем по моей нижней губе.

От этого собственнического жеста, полного интимности, у меня внезапно перехватывает дыхание и сбивается пульс.