Совершенство

Сильнее прижимаю его к себе и что-то внутри меня сжимается и взрывается, проходя волнами удовольствия от низа живота до самых кончиков немеющих пальцев. Сжимаю их, впиваясь в кожу на его спине.

— Твоя, — снова шепчу я, хотя на этот раз Нестеров не просил меня об этом.

Но я даю это обещание, потому что в этот момент сама хочу принадлежать ему больше всего на свете и понимаю, что теперь даже думать не смогу ни о ком другом.

Дав несколько мгновений на то, чтобы немного прийти в себя, Нестеров отстраняется, поворачивает меня к себе спиной, заставляя упереться локтями в не успевший остыть песок.

Не торопясь, проходит кончиками пальцев по позвоночнику, сжимая талию, обводя выпуклости ягодиц, касаясь пульсирующей точки между моих ног. Медлит, мучая, то ли меня, то ли себя самого.

— Пожалуйста, Марк, — прошу я, прогибаясь в спине.

Не могу совладать с собственным дыханием и дрожью. Не вижу ничего перед собой, когда он, подтянув меня к себе за бедра, снова входит, плавно, глубоко, заполняя изнутри. Сжимаю пальцами края сбившегося пледа, пока Марк рваными движениями гладит мою спину и почти до боли стягивает в кулак волосы, заставляя выгибаться ещё сильней, двигаться ему навстречу.

Чувствую, что ему нужно, чтобы я была податливой, мягкой и послушной, чтобы раскрывалась вся, отдаваясь без остатка. Теперь я понимаю его. Понимаю, что Марку не нужны полумеры. Либо всё, либо ничего, иначе никак.

Возбуждение нарастает волнами, вместе с ускоряющимся ритмом его движений. Стоны становятся громче, а воздух наполняется густым, пряным ароматом, когда моё тело напрягается, заставляя мышцы повторно сжаться в яркой экстатической вспышке.

Кровь кипит и оглушительно стучит в висках. Всё еще затуманенная новыми ощущениями, хватаю ртом воздух, пока сознание медленно возвращает меня к реальности. Обрывками. Шумом волн. Теплом песка, засыпавшем скомканный плед. Легком бризом, лижущим разгоряченную кожу.

Дыхание Марка с каждым новым движением становится громче и бесконтрольнее. Он замирает на короткое мгновение, а потом с глухим сдавленным стоном его торс резко содрогается, и он выходит из меня, горячо изливаясь на мою поясницу.

Пальцы Нестерова продолжают рассеянно скользить по моему телу, гладить ласково, расслабляя мышцы. Краем мягкого пледа он вытирает меня и ложится на спину, собственнически притягивая к себе.

Изможденная его ласками, прижимаюсь к широкой высоко вздымающейся груди. Слушаю, как там, под моей ладонью, гулко и часто бьется его сердце.