Совершенство

Мы увлечены друг другом настолько, что не замечаем, когда вечерние сумерки сменяет летняя ночь. Лишь сейчас вижу, что солнце, не так давно плававшее на линии горизонта, успело полностью утонуть, а по куполу чернильно-синего неба рассыпались пригоршни сияющих звезд. Полная луна, выглянувшая из-за полупрозрачных облаков, освещает все вокруг ярким бело-голубым светом, делая оттенок нашей кожи как у героев «Аватара».

— Звезд всегда было так много? — выдыхаю негромко в его шею между небритым подбородком и выразительным кадыком.

Нестеров лениво скользит кончиками пальцев по позвонкам на моей спине:

— В городе они почти не видны из-за высоток. А в море или в лесу небо всегда кажется выше, чем обычно.

Но дело не в городе. Дело в нем. С ним все кажется иным. Чистым и светлым, правильным и ярким. Как он сам. Словно своим появлением в моей жизни Марк все в ней вверх тормашками перевернул. Но сказать об этом вслух не решаюсь.

Слишком рано. Слишком неопределенный и зыбкий еще статус наших с ним отношений. Но всё же, добавляю задумчиво.

— И время здесь течет медленней, чем в городе. Даже домой возвращаться не хочется.

— Мне тоже, — соглашается Марк, притягивая меня ближе и легко целуя в макушку.

Представив, как по возвращении нас захватит водоворотом ежедневных проблем и забот, когда о том, чтобы вот так лежать обнаженными на песке останется только мечтать, я мрачнею. Меланхолично сдуваю с его груди прилипшие к коже мелкие песчинки.

— Может быть, можно остаться еще на денек? Предупредим капитана яхты со спутникового телефона и побудем здесь еще?

Он вздыхает и отвечает, с явной неохотой:

— Не получится, моя девочка. Я и так отложил работу надолго. За это время столько всего накопилось. Послезавтра вечером меня уже ждет командировка. И, раз уж заговорили о работе, я хотел бы с тобой кое-что обсудить…

Приподнимаюсь на локте и вглядываюсь в его лицо.

Нестеров хмурится, между его широких бровей залегла вертикальная морщинка. Права была Лерка — он без мыслей о делах ни минуты прожить не может. Но от этого его «моя девочка» внутри меня появляется теплая, окрыляющая нежность. Словно легкие бабочки порхают внутри, вызывая желание глупо улыбаться. И я накрываю его губы указательным пальцем, не давая договорить:

— Тшшшш, не хочу сейчас про работу.