Совершенство

Без Ника мне будет лучше, — произносит она настолько безэмоционально, что мне кажется, будто она сама старается себя в этом убедить, но у неё не выходит.

Ворчу, еще раз окинув её взглядом:

— Вижу я, как тебе лучше. Ты вообще за эти две недели после расставания с ним из дома выходила?

Лерка отрицательно мотает головой. После того, что произошло тогда на острове, мы словно поменялись местами: я стала излишне деятельной и наворотила такого, что теперь понятия не имею, что с этим делать, а она, наоборот, впала в присущую мне апатию и закрылась дома, как гребешок в своей раковине.

В итоге мы обе несчастны.

— Ник не любил меня, — признается Дубинина со вздохом. — Мой отец обещал ему хорошую должность в «Альянсе», вот он и сделал мне предложение. Сама я была ему нисколечко не интересна. Но я так сильно влюбилась, что не замечала даже, что эти чувства не взаимны.

Кладу руку на её плечо, и Лерка доверительно склоняет ко мне голову. Кажется, снова плачет, продолжая изливать душу:

— Иногда у меня появлялись сомнения, но я отмахивалась от них.

Доверяла ему. Надеялась, что моей любви в любом случае хватит на нас обоих. Оказалось, что слепое доверие и такая безоговорочная любовь — это слабость.

— Не слабость, — отзываюсь я, чувствуя, как ее плечо подрагивает под моей ладонью. — Просто Сахаров — не тот, кто был тебе нужен. И редкостный идиот, к тому же. Ты найдешь другого. Такого, который будет тебя достоин. Того, кто оценит тебя и твое доверие по достоинству.

— Ты правда так думаешь?

Киваю, потому что в этот момент искренна, как никогда.

И считаю, что такая добрая, заботливая и наивная девушка, как Лерка, достойна кого-то получше, чем смазливый альфонс.

Мы сидим на крыльце почти час, пока на улице не начинает темнеть. Загораются желтым светом фонари. Соседи Дубининой начинают возвращаться с работы. Поэтому мы уходим в дом, где царит непривычный бардак и разруха, отражающие холостяцкую жизнь Лерки за эти две недели.

Она явно переживала стадии отрицания, торга и депрессии, швыряла оставшиеся в квартире вещи Сахарова, била стекла на рамках совместных фото, смотрела мелодрамы и, судя по количеству фирменных стаканчиков, через раз питалась мороженым «Сникерс».

Мне действительно стоило приехать гораздо раньше. Всё это время ей не хватало простого разговора. И не ей одной. После того, как она приняла мои извинения, на душе стало гораздо легче.

Мы заказываем пиццу и в ожидании доставки я помогаю Дубининой разгрести бардак на первом этаже.