Совершенство

— Я, честного говоря, не уверен в том, что эта должность вообще необходима, однако руководство указало, что было бы неплохо её ввести, — признается мой хмурый собеседник. — Посмотрим, что из этого выйдет.

Довольно улыбаюсь, понимая, что на ту сумму, что указана в графе «оплата», я даже не рассчитывала. Она более чем достойная. Произношу:

— Надеюсь, — снова кривит губы в неискренней улыбке управляющий.

И после подписания договора у меня на душе вдруг становится светло и легко. Словно на смену беззвездной дождливой ночи, вдруг пришло утро.

Серое и туманное, но обещающее теплый и ясный день впереди.

С энтузиазмом приступаю к своим обязанностям сразу же после подписания договора. Слишком велико желание утереть высокомерному управляющему нос и показать такие результаты, которых он и предположить себе не мог. И не подвести Лерку, которая за меня просила. О том, что просить могла не она, стараюсь не думать.

Весь день фотографирую «Талассу» изнутри и снаружи, снимаю короткие видео, создаю аккаунты в соцсетях, проверяю актуальность информации на сайте.

Продумываю акции и деловые предложения, монтирую короткие ролики, нахожу среди знакомых блогеров желающих сделать новому ресторанно-гостиничному комплексу рекламу.

О том, что пора бы закончить работу и вообще, не мешало бы пообедать, вспоминаю в восьмом часу вечера и буквально заставляю себя ехать домой. В автобусе звоню Дубининой, благодаря которой отпала необходимость надевать фартук работника общепита:

— Классно, — подруга воодушевленно радуется за меня.

И добавляет с довольным видом: — Ну всё, теперь точно от клуба не отвертишься — в субботу пойдем отмечать!

— Я и не отказываюсь. Просто иду без большого желания.

— Ничего. Аппетит приходит во время еды, а желание танцевать — во время танцев.

После этого она рассказывает, как на работе до сих пор вынуждена терпеть присутствие Никиты.

— Цветы приволок, — сообщает Лера и по скепсису в ее тоне я понимаю, что букет оказался в мусорном ведре и примирения не вышло.

 — Ходит с виноватым видом. Читал стихи.

Не удерживаю смешок, припоминая собственные эмоции от Сахаровских поэтических экзерсисов. Они вызывали у меня испанский стыд, особенно тогда, когда Ник уже перестал мне нравиться и я раздумывала над тем, как от него отвязаться.

— Понятия не имею. Я вообще поэзию не люблю, — признается Дубинина и я полностью разделяю ее мнение. — Сейчас Ник меня раздражает, и я понять не могу, что вообще могло в нем понравиться.