Совершенство

Это мнение я тоже всецело поддерживаю, хоть и не говорю вслух, до сих пор стыдясь того, что стала причиной их разрыва. Интересуюсь:

— Не собираешься с ним мириться?

— Нет, — говорит Лера категорично. — Точно нет. Вначале я, конечно, была влюблена, но сейчас понимаю, что не завидую той девушке, которой Сахаров достанется. В бытовом плане Ник бесполезен. Он — нерешительный нытик, привыкший к тому, что мир вертится вокруг него. Постоянно впадает в меланхолию и разбрасывает носки по квартире.

Почему-то вспоминаю предложение Нестерова жить вместе.

Интересно, наши отношения тоже испортились бы под гнетом бытовых проблем? И Марк перестал бы казаться мне идеальным? Вряд ли. От воспоминаний о том, как гармонично он смотрелся у плиты, готовя завтрак для нас обоих, где-то внутри скребет от тоски и непрошеных сожалений.

Автобус подъезжает к площади Баляева, и я прощаюсь с Лерой, которая напоследок спешит заверить в том, что ждет не дождется выходных.

У меня же грядущий поход в клуб вызывает весьма неоднозначные ощущения.

Да, благодаря Марку, я больше не боюсь темноты. Не впадаю в панику по ночам. Они перестали ассоциироваться у меня с пережитым когда-то страхом. Но что мне делать в клубе?

«Танцевать, проставляться перед подружками за новую работу, — любезно предлагает варианты ангелочек. — Драться с Зориной, на худой конец».

Этой задорной шуточкой он напоминает себя прежнего, и я улыбаюсь.

— Я же теперь хорошая. И с Аней помирилась. И драться с ней больше незачем.

Поднимаюсь по извилистой дороге сопки.

Вечерние сумерки ещё не наступили, но на город опустилась прохлада. Туман с моря тянет к улицам свои расплывчатые серые лапы. Пешеходов рядом нет, а водителям редких машин до меня нет дела, поэтому ничего не мешает вести диалоги с новообретенной шизой.

«Как незачем? А Нестеров? Вижу ведь, что ты его к ней ревнуешь».

— Ревную, — соглашаюсь легко. — И всё же, Марк — не трофей, как Никита. Такого не уведешь, поманив за собой наманикюренным пальчиком. Он из тех, что сами определяют свою судьбу.

Сам же сказал, что он был со мной лишь тогда, когда сам того хотел.

Ангелочек задумчиво почесывает затылок:

«И кто, в таком случае, определяет твою судьбу, Милашечка?»

— Никто, — ворчу я в ответ, лениво переставляя уставшие после тяжелого дня ноги. — Я плыву по течению.

«И с каких пор ты стала такой инертной?»

Какое-то время его вопрос остается без ответа. Выходя к «полтиннику», довольно выдыхаю, предвкушая долгожданный ужин и отдых.