Совершенство

Слова звучат правильно и благородно, но каждое из них режет душу осколками битого стекла. Это разбилась моя надежда на то, что Марк остановит, переубедит, попросит остаться или предложит поехать со мной. Существует ведь так много вариантов. Но Нестеров предлагает самый худший.

Он всё-таки выбрал за меня, хоть и говорил, что я должна сделать этот выбор сама.

Дождь усиливается, и я не знаю, слезы текут по моему лицу или дождевые капли. Или и то и другое.

— Поцелуй меня, — тихо прошу, не отрывая взгляда от лица Марка, такого же мокрого, как и моё.

— Нет уж, — он вдруг усмехается, так обезоруживающе и опьяняюще, что я задерживаю дыхание. — Ты ведь улетаешь. Значит тебе и целовать меня на прощание.

А разве есть разница? Кладу руки на широкую грудь, обтянутую мокрой рубашкой. Встаю на носочки, чтобы дотянуться до его губ. Марк наклоняет голову ко мне, и я не могу понять, кто из нас кого целует.

Свободной ладонью Нестеров крепко прижимает меня к себе за поясницу. Весь мир в этот момент замирает и всё вокруг становится незначительным.

Дождь уже льет, как из ведра и Марк все же раскрывает над нами зонт. Капли барабанят по натянутому куполу из нейлона, пока мы оба, прикрыв веки, растворяемся в этом поцелуе. Таком пылающе-нежном, пьянящем и горько-сладком, как трюфели с алкогольной начинкой.

Моя грудь плотно соприкасается с грудью Марка, и я, кажется, чувствую, как его сердце бьется внутри грудной клетки. Дышу тяжело и часто, сминая пальцами влажную ткань белой рубашки и зарываясь в густые темные волосы.

И, словно этого было мало, он первым открывает глаза и отстраняется.

— Лети, — повторяет Марк глухо и хрипло. — Водитель сейчас отвезет тебя домой, а завтра приедет с утра, чтобы доставить в аэропорт.

Киваю, не в силах произнести больше ни слова, пока он под зонтом провожает меня к Лэнду.

Но прежде, чем открыть для меня заднюю пассажирскую дверцу, Марк снова прижимает меня к себе на прощание, и я прикрываю веки от удовольствия, чтобы запечатлеть в памяти это ощущение, потому что даже сейчас понимаю, как сильно мне будет его не хватать.

Его горячие пальцы скользят по моей спине, обводят через ткань всё-еще выпуклый контур татуировки. Рисунок Марка останется со мной навечно, в отличие от него самого.

Ветер перенесет семена шиповника в новое место, где ему будет лучше. А маяк останется здесь.