Совершенство

Тушь посыпалась, платье порвано, кожа на ушибленной скуле покраснела, а шевелить челюстью почему-то больно. Проверяю, хорошо ли закрыта дверь и принимаю душ. Номер, судя по всему, люкс — в нем есть все необходимое для комфорта. Сушу волосы феном, втираю в кожу какую-то эссенцию из одноразового флакончика. Снова надеваю платье и с силой дергаю за неровно оборванный подол, превращая длину-миди в длину-мини. Так-то лучше.

Теперь в зеркале снова отражается совершенство, хоть и слегка помятое. Когда я, вызвав такси, приезжаю домой, маски, патчи и фэйсфитнес исправляют и эти изъяны.

Целый день занимаюсь приятным ничегонеделанием, стараясь не заглядывать в соцсети. Смотрю сериал «Ван Хельсинг» про девушку, убивающую вампиров направо и налево, стараясь не проводить аналогий со вчерашней бойней в «Талассе», главной героиней которой стала сама. А ближе к вечеру вспоминаю о приглашении Дубининой.

Вернее, я бы и не вспомнила о нем на фоне всех вчерашних треволнений, однако Лера сама напоминает, что планы не изменились и они с Никитой будут рады видеть меня на небольшом семейном ужине в честь их помолвки.

И я не собираюсь отказываться, поскольку чувствую себя гораздо лучше и встреча с Сахаровым отлично вписывается в план по восстановлению моего пошатнувшегося душевного равновесия.

«А что, если там будет Зорина?» — любопытствует чертенок, пока я, вертясь перед зеркалом натягиваю на себя джинсы-скинни.

К счастью, синяков после вчерашнего не осталось. Зато остались очень неоднозначные мысли и желания внутри меня, в которых я не то что чертенку, но и самой себе признаваться боюсь.

А на вопрос отвечаю:

— Мне кажется, это она должна бояться нашей новой встречи, а не я.

«А Нестеров?» — интересуется он, а я вдеваю в петли пуговки объемной белой рубашки.

Наклонившись, застегиваю тонкие ремешки босоножек и критически оглядываю себя в зеркале.

«Что тоже? — непонимающе склоняет рогатую голову к плечу собеседник. — Должен бояться? Это вряд ли. А ты всё еще боишься его? Или уже нет?»

Ненавижу, когда он начинает копаться в моих чувствах.

Словно срывает коричневую корочку с раны, которая уже затянулась и почти не болит, а от того, что ее потревожили, начинает неприятно тянуть, истекая блестящей сукровицей. Хватаю сумочку и захлопываю дверь квартиры. Спускаюсь в лифте на подземную парковку. Заявляю категорично:

— В наших отношениях с Нестеровым ничего не изменилось. Я всё так же предпочитаю держаться подальше от таких как он.