Совершенство

Озорная искорка, на мгновение мелькнувшая в зелени его прищуренных от солнца глаз, говорит о том, что сказанное имеет подтекст. Некий двойной смысл, касающийся меня и его. И Марк усугубляет ситуацию, предложив:

Он протягивает мне бутылку, чтобы я могла убедиться в его правоте, а я почему-то смущаюсь, представив, что коснусь губами стеклянного горлышка, которого только что касался губами он. Японцы называют это «косвенным поцелуем». К лицу внезапно приливает жар, и я качаю головой, оказываясь от перспективы целовать Нестерова, даже таким образом.

Ситуацию спасают вернувшаяся с бокалами Лерка и Сахаров, шумно открывший шампанское, с шипением стекающее белой пеной на горячий сухой песок.

— Давайте выпьем за начало приятного отдыха, — торжественно провозглашает Дубинина, подставляя бокалы к пенящемуся горлышку, пока золотистое содержимое бутылки заполняет прозрачный хрусталь. — За то, чтобы мы успели загореть, отдохнуть и набраться сил для новых свершений!

С загадочной полуулыбкой беру протянутый бокал за тонкую ножку.

Марк усмехается негромко, а потом легко и неожиданно возвращает мне недавнюю колкость:

— Я бы не налегал на шампанское, милая, чтобы это не закончилось как в прошлый раз.

Еле удерживаюсь от того, чтобы не подавиться шипучим напитком от подобной наглости. И вообще от того, что Нестеров смеет упоминать о том вечере. Смеет так дерзко выводить меня из равновесия одной фразой, оставшейся загадкой для всех присутствующих, кроме нас двоих.

Мысленно чертыхаюсь и от этого на левом плече снова возникает мой невидимый собеседник в солнечных очках-клабмастерах и плавках Версаче, принтованых узором Барокко.

«Так она же действительно есть, Милашечка, — злорадно хихикает он, разводя руками. — И еще какая пикантная. Но ты была права, ему ни капли не стыдно».

— Не надейся, — отвечаю я Нестерову с елейной улыбкой, хотя внутри все бурлит от гнева настолько, что хочется загнуть что-нибудь неподобающе-нецензурное.

И все же, незаданный вопрос о том, чем же закончился этот таинственный «прошлый раз», повисает в воздухе. Делаю пару больших глотков шампанского, пытаясь привести потревоженные чувства в подобие нормы.

«Так здорово, когда кто-то для разнообразия смущает тебя, Милашечка, — умиляется чертенок.