Совершенство

 — И то, что этим кем-то раз за разом становится именно Маркуша, наводит меня на определенные выводы».

— Пойду прогуляюсь вдоль берега, — заявляю я, и пока никто из присутствующих не навязался составить компанию, резко встаю и надеваю шляпку.

Успеваю заметить, что уголки губ Нестерова дрогнули в подобии улыбки. Он знает, что вывел меня из себя, сделал это умышленно и, кажется, вполне доволен собой. И это злит меня еще больше.

Едва отойдя от лагеря, срываюсь и шиплю на чертенка:

— Держи свои выводы при себе, понял?

«А чего ты так кипятишься-то? — недоумевает он.

 — Между прочим, я предупреждал, что тебе не стоит ехать, так что теперь — пожинай плоды собственного безрассудства и самонадеянности».

— Значит, твои предупреждения оказались недостаточно убедительны, — отпиваю из бокала, предусмотрительно взятого с собой. — Понятия не имею, чего Нестеров добивается, но в любом случае не собираюсь ему уступать.

«Разберись для начала с тем, чего хочешь ты сама, дорогуша, — советует чертенок, до того потешно шевеля носом-рыльцем, что я не могу на него обижаться.

 — И, если тебе хочется заполучить Сахарова — так действуй, а не отвлекайся на Нестерова. Что с тобой происходит? Я тебя не узнаю?»

Если бы я еще знала ответ на этот вопрос. Само присутствие Марка рядом вызывает замешательство и смятение. Заставляет заливаться краской, ускоряет сердцебиение, сбивает с толку. В голове, словно разноцветные бабочки, запертые в трехлитровой банке, мечутся противоречивые мысли. Все еще боюсь его. Все еще интуитивно хочу избегать.

— Я сама себя не узнаю рядом с ним, — признаюсь, чувствуя, как приятно мелкий песок щекочет босые ноги во время ходьбы, а ветер развевает полы легкого платья, позволяя ткани ласкать кожу. — И мне это не нравится. Я привыкла сама вгонять всех в краску и смятение, а не наоборот и сейчас чувствую себя не в своей тарелке.

После признания собственной растерянности становится немного легче. Сажусь прямо на песок. В метре от меня волны одна за одной с пеной накатывают на берег и с шелестом отступают обратно, оставляя на темной от воды суше осколки ракушек и обрывки изумрудных водорослей.

Так же отступает и моя злость, оставляя за собой замешательство и беспокойство, успевшие закрасться в душу и никак не желающие оттуда уходить.

«Понимаешь ведь, что Нестеров не тот, с кем тебе стоит меряться силой? Не тот, кому стоит бросать вызов? К нему ведь применимы всякие модные словечки вроде «абьюзер», «газлайтер» и «манипулятор»? — осторожно спрашивает чертенок.