Однако возвращаться не стала, разделяя мнение о плохой примете.
Пока ехала все думала позвонить папе, но включая дисплей тут же его выключала. Если он пьян, все равно ничего не поймет. Если его нет дома, я знаю, где ключи. Прятала запасной за почтовым ящиком. В общем, я искала любой повод, чтобы не звонить и не расстраиваться.
От остановки до дома я шла минут десять, и как только оказалась перед подъездом заставила себя отключить все эмоции. Это не мой дом. Я просто пришла в гости ради одной цели.
Дверь оказалась не заперта.
Толкнув ее, я проигнорировала запах, что царапнул ноздри и, не разуваясь, прошла по квартире. Увидела, что на кухне никого нет, и задержалась напротив зала, где спал папа. Приблизившись тенью, я остановила на его лице тяжелый взгляд. Подняла с пола одеяло и, укрыв хозяина квартиры, направилась к настежь открытому окну.
Покинув зал, я сразу ушла в свою комнату. Все документы хранились там - в старом комоде. По крайней мере, пока я здесь жила.
Я не знала, что должна была найти, но перебирала каждый листок.
Какое-то официальное упоминание о Паше, хоть какой-то намек...
– Что ты делаешь?
Папа так незаметно оказался в комнате, что я вздрогнула. Он застал меня на полу в окружении бумаг. Выглядел заспанным, но не пьяным, хотя перегар чувствовался.
– Кое-что ищу, – вздохнула я, немного смутившись.
Будто вор пробралась в квартиру – наверное, именно такое впечатление было у папы.
– Что именно? – спокойно спросил он, проходя в комнату.
Встретившись с ним взглядом, я несколько мгновений решала, стоит ли говорить.
– Вчера возле университета меня встретил один человек, – начала я задумчиво, прокручивая в голове то, о чем рассказывала. – Он назвал себя Пашей и сказал… что он мой брат.
Папа слегка нахмурился и оглядел документы, разбросанные возле меня.
– Значит, ты не поверила ему? – предположил он.
Я набрала полную грудь воздуха и неуверенно пожала плечами. А папа вдруг перешагнул документы и подошел к комоду. По всей видимости ничего там не нашел, задумчиво потер лоб и вышел из комнаты.
Вернулся со своей потертой барсеткой и вытащил оттуда паспорт. Открыл нужную страницу и протянул мне.
Это была заметка о детях. И первой строчкой стоял Городецкий Павел Сергеевич.
– Так это правда, – выдохнула я, взглянув на папу.
Он сел на кровать и будто волнуясь, потер ладони.
– Почему ты не рассказывал?
– Потому что давно заставил себя забыть о нем, – признался папа угрюмо.
– И… что же стало причиной? – недоуменно спросила я.
