– Ты забываешь, что за мной ухаживал Харт Кавендиш.
Теперь Николас сгорал не только от ревности к брату, но был готов удушить герцога Девоншира. Он подошел к ней, взял за ногу и резко стянул чулок. Потом снял через голову юбку и отшвырнул прочь.
– Вот это страсть! Какие еще сюрпризы вы припасли для меня, мой милый лорд?
Он сжал ее в объятиях и грубо поцеловал. Заставил ее мягкие губки разомкнуться и проник в горячую пещерку. И не отпускал, пока она не начала задыхаться."
"Алекс запустила пальцы в его кудри и прошептала на ушко:
– Не пора ли снимать швы?
Он удивленно уставился на нее, потом застонал и снова сгреб ее в объятия.
– Черт бы тебя побрал, бесенок! Тебе нравится мучить меня!
– Когда ты собирался сказать мне, что ты не лорд Хаттон?
Он отстранил ее от себя и заглянул ей в глаза.
– Я – лорд Хаттон. Если бы я не был лордом Хаттоном, ты не была бы леди Хаттон. Никогда не называй меня Николасом, даже наедине. Зови просто Флинн.
Он жадно впился в ее губы, закрыв рот поцелуем.
Два часа спустя, довольная и счастливая, Алекс прошептала, прижавшись к его груди:
– Я люблю тебя, Флинн Хаттон.
Эпилог
Хаттон-Холл, июль 1815 года
Лорд и леди Хаттон гостями – лордом и леди Стейнс, виконтом Лонгфордом с женой Оливией, их маленькой дочкой Амандой и крохотным наследником Рупертом – праздновали победу под Ватерлоо. Они только что отобедали на открытом воздухе под сенью деревьев Хаттон-Парка.
– Спасибо за милый вечер, Александра. Нам пора, время кормить малыша.
– Оливия протянула наследника исполненному гордости отцу.
– Меня очень порадовала погода. Нам ведь есть что отпраздновать, – радостно улыбалась Алекс.
– А что еще ей оставалось? Раз уж мы все согласились приехать, у погоды не было выбора, она просто вынуждена была поддержать нас, – заявила Дотти. – Пойдем, Александра, отнесем эти роскошные розы на могилу Маргарет. Прогулка после десерта еще никому не повредила.
Алекс поднялась, передала сына мужу и нежно поцеловала его.
Дотти с удовольствием наблюдала за парочкой, которые после года супружеской жизни все так же страстно любили друг друга. Дотти взяла внучку под руку и оперлась на трость. Старушке до сих пор удавалось держать спину идеально прямо.
– Хоть я и не признавалась в этом, но всегда знала, что ты сходишь с ума по второму близнецу, Николасу, – проговорила Дотти, когда они отошли в сторону. – Однако опыт подсказывает – наваждение рано или поздно проходит.
