Но что?
Мобильник замолк, я расслабленно выдохнула, но не тут-то было. Один наглый мужик не понимает намеков и продолжает трезвонить. Дама с чихуахуа прошлепала мимо и недовольно вытаращилась, словно я, как в старь, жуткая ведьма, что своим хохотом мешает спать добрым людям. Показывать язык плохо, но если очень хочется- можно это сделать в спину.
На четвёртом звонке я сдалась и, без расшаркиваний, спросила в трубку:
— Что? — надеюсь прозвучало не сильно агрессивно.
— Ты где? — почему на этот простой вопрос всегда хочется ответить рифмованно? Не мой типичный стиль разговора, но прям так и подмывает.
— В парке… — все же решила не портить человеку утро.
— В каком? — голос, спросонья приглушённый, приобретал оттенки.
— Возле дома, выгуливаю собаку.
— Так ты не только что уехала? Какого черта, Алис? — а это Никита начинает злиться. Мне честно не хотелось терять свою корону беспроблемной бабы, но не судьба.
— Мне не спалось, — призналась я, одергивая Ириску от клумбы.
— Понятно, — протянул он таким тоном, что поневоле задумаешься, а чем это грозит.
— Мы сегодня уезжаем?
На эти выходные Ник позвал меня в загородный комплекс в лесу. Охотничьи домики, минимум людей, максимум свежего воздуха. И сначала эта идея очень импонировала, а теперь…
— Я не хочу, Никит, — может сказать правду иногда легче, чем выдумывать дурацкие отмазки?
— Понятно… — снова это его «понятно» с привкусом разочарования. — Я буду там в обед, хочешь — приезжай, хотя… Нет, не приезжай. Я буду занят.
Гудки отпечатались в мозгу так невыносимо, что проще было вынести покойника, чем этот звук из моей головы.
Я убрала телефон в карман юбки. Чем он там занят будет?
В самом начале, когда ещё наша постель была не настолько устойчива и мы примерялись друг к другу, в одну из темных ночей я внезапно спросила у Ника:
— Почему я? — мягкие простыни помнили горячие стоны и я разомлевшая стала поразительно смелой. Настолько, чтобы получить ответы на вопросы.
— Не знаю, — он, не поворачиваясь ко мне, пожимает плечами, — интересно стало, не мой формат…
— Любопытство воистину двигатель самых нетривиальных поступков, — я подтягиваюсь ближе, пристраивая голову у него на плече, он машинально запускает пальцы в мои волосы.
— Однозначно, — фыркает, словно скрывая смех. — Захотелось вдруг понять какого это, когда все идёт не по плану.
— И как? — его ладонь теперь гладит спину, и я почти начинаю урчать.
— Хорошо идёт, мне нравиться, — спокойно признаётся Никита, а меня как будто за язык тянут.
