Я, как ищейка обошла ее пару раз, застревая каблуками босоножек в траве и принюхиваясь. Что я хотела учуять, не пойму. Но для достоверности ещё высматривала через пассажирское окно внутренности, стараясь заметить какие-то изменения: светлый волос на моем сидении, отпечаток губной помады на потолке или гондон на руле. Ничего не нашла. Успокоилась. Ровно до того момента пока не нашла мужчину на улице. И это было странно. Зачем приезжать загород, чтобы сидеть в доме?
С рюкзаком на плече и собакой на руках я поднялась по трём ступенькам и постучала.
Мне не открывали. Я занервничала. Меня смущало это его «буду занят». В голове пролетали образы, как он жарит какую-нибудь блондинку на тахте. Я не ревновала, просто эксклюзивность нашей постели была приоритетом. Бесилась, потому что какая-то мымра сейчас крадёт мой секс!
Не получив результата, я забарабанила по двери с остервенением гнома, что завидел серебряную жилу в конце тоннеля. Нет реакции. Я развернулась спиной и стала пинать по дереву ногой.
В какой-то момент я так увлеклась, представляя на месте деревянного полотна физиономию предполагаемой похитительницы, что прошляпила момент, когда мне открыли. По инерции стала заваливаться назад, но была подхвачена сильными руками. Какими-то незнакомыми руками… Я обернулась и уткнулась носом в чужого мужика в растянутых трениках и с такой мозолью на пузе, что казалось ему руками руль держать не надо. Хлопнула глазами, словно не веря им и вздрогнула от басовитого голоса с восточным акцентом.
— А вот и дэвочки приехали, — меня приобняли за талию вместе с собакой, последняя ошалела и противно тявкнула, тем самым заставив незнакомца разжать хватку. — Я Соломон…
— Отлично, но я не Зухра, — перебила сеанс знакомства и шагнула на ступеньку. — А где Никита?
— Ай! Вэй! Какой Никита? — он почесал живот под белой «алкашкой». — Тут я, мой брат, друг моего брата…
Я вообще спустилась с крыльца. Истерично вскрыла сообщение с адресом и нашла неувязку.
— Какой это дом? Тридцать шестой?
— Нэт, тридцать восьмой, но ты проходи, проходи…
Пожалуй повременю.
Я отшатнулась от протянутой ладони и трусцой ринулась к живой изгороди, что здесь была вместо заборчиков между домами. Случилась заминка. Кустарник был мне по пояс и без проплешин. Но подгоняемая гадостными криками восточного мужчины, в стиле «вернись, не обижу» и «шулюм почти готов», я раздвинула заросли и, нащупав каблуком самый устойчивый корень, перевалилась на другую сторону.
