А обычной, что захлёбывается соплями, ползая по грязному керамограниту в одном полотенце, когда с волос стекает вода. Хочу услышать как бьется сердце, оно бухает об рёбра, норовя расколоть их надвое. И гул его изнутри глушит все посторонние звуки: скулит собака, разрывается телефон противно трелью, сосед снизу все не доделает свой ремонт.
Глава 29
Я не понимаю сколько времени пролежала в коридоре. Я безбожно опоздала на работу. Я застудила почки. Я хотела умереть.
Просто, чтобы не чувствовать, не слышать и не вспоминать.
Три шага до мобильного. Десятки непринятых от начальства. Короткое смс, что простыла и жду врача. Шеф перестаёт трезвонить. Я закидываю телефон в подушки. Иду на кухню, где нетронутый завтрак и как насмешка-две кружки чая. Опираюсь руками о стол. Двигаю посуду, прямо по краю. Неосторожно. Стекло опасно балансирует по кромке столешницы. Как я. И новый виток боли качает чащу весов.
На пол летят чашки, блюдца. Звенит обиженное стекло, разливается холодный чай и ягоды малины кляксами раскрашивают белый гранит.
В жерло бессилия падает заварник, сахарница, салатник. Достаётся из шкафов фарфор, глина. Они разбавляют цветовой круг акцентными пятнами. Я танцую.
Плачу.
Вдыхаю сигаретный дым вперемежку с ядреным виски. Оно паршивое и тёплое, но другого нет. Собака закрыта в спальне, до туда ещё не добралась моя истерика. А я закрыта на балконе. В шуме города неслышно внутреннего голоса. Да и черт с ним. Все равно ничего дельного посоветовать не может.
Сон не помогает. Я не могу нормально уснуть, лишь обессилено отключаюсь на полчаса или час. В перерывах я кричу в подушку, что пропиталась его запахам. Выбрасываю ее на пол, а потом, скуля, подбираю снова, чтобы дышать, дышать и задыхаться.
Утро с привкусом сигарет и перегара. Меня выворачивает над унитазом одной слизью и алкоголем. Долго лежу в ванной, намеренно и опасно задерживая дыхание под водой. Наказание? Физическая боль взамен душевной? Отчасти…
Три мешка с разбитой посудой.
Девять часов слез. Тринадцать порезов на руках. Двое людей. Одна обреченная.
Я боюсь солнечного света. С ним все внутренние монстры дохнут, а я хочу, чтобы они жили. Пусть бы своей жизнью они пожирали меня, ведь у меня больше нет смысла.
Я прорицала выть после этого мужчины. Как я была скучна. Моя фантазия не могла шагнуть настолько далеко, чтобы в один момент я призналась своей шизофрении, что не хочу жить.
