Даже простыней не оставила. А что оставила, так то не мое… Хотела утащить матрас ортопедический, но уже не влезло в третью по счету машину. Плюнула.
— Какого черта? — проорала трубка голосом Рубенского через день.
— Двурогого, — меланхолично отозвалась я, раскладывая чашки и тарелки по полкам. Признаться, погорячилась. Не стоило все вещи вывозить, моя квартира просто не может их расположить. Но и оставлять ему свои сатиновые простыни, сшитые на заказ, я не могла. Хотя, если он на них делал детей не со мной…
— Причём тут двурогий? — устало уточнил телефон.
— При всем, он солидарен со мной. Как никак, мы с ним одного вида, у обоих между ушей рога.
— Ты не успокоишься?
— Я не заводилась… — чашка выскользнула и с грохотом покатилась по ламинату.
— Чего ты хочешь? — спросил Миша, тяжко вздыхая.
— Глобально? Чтобы у тебя отсох язык, руки и детородный орган. А вообще… — я прикинула, что можно выжать из развода… — машину, дом и однушку, одну из двух. Ну и мою квартиру, которую мне родители подарили.
Михаил обидно заржал, а я сцепила зубы.
— Не оборзела? — наконец успокоившись, спросил он.
— Считай это компенсацией за твои похождения.
— Ты ничего не получишь…
— Ты даже не извинишься? — не то чтобы нужны мне были его извинения, интересно стало.
— За что? За то, что ты сама подвела меня к измене? За то, что видела во мне денежный мешок? За то, что плевала на меня. Напомни, что ты сказала, когда мне вытащили камень из почки?
— Поздравляю, теперь ты один из немногих, кто прочувствовал всю прелесть схваток, — сама себя процитировала я.
— Да! — холодно подтвердил муж. — По-твоему так должна себя вести любящая жена?
— А как? — мне реально стало любопытно. — Носиться и причитать? Лечь рядом в гроб? А может она должна была вызвать скорую, отвезти тебя в лучшую частную клинику, выдернуть ведущего уролога с отпуска, привезти из-за города анестезиолога? И все ради того, чтобы уже на утро этот гребанный камень лежал в коробочке из-под анализов… Мне кажется, это реально лучше, чем соплями тебя умывать…
Миша замолчал.
Я тоже. В руках подрагивала тарелка из итальянского сервиза. Я его приперла с блошиного рынка Болоньи и невозможно любила за винтаж. Чтобы избежать казуса, отложила посуду и села на стул, все ещё прижимая трубку плечом.
— Так чего тебе не хватало? — решила спросить я.
Все ещё тишина. Но потом выдох и обречённое:
— Не знаю, Алис… Я не знаю…
Глава 6
— Сволочь! — выдала Олеся, неуклюже раскачиваясь на детских качелях у меня во дворе.
