Темно-русые волосы сильно поблекли и я не парилась уже, просто заплетала их в косу. С бывшим мужем мы не проронили и десятка слов, зубоскалили Олеся и тучный мужчина, Семён Викторович, специалист по бракоразводным процессам.
— Слушай, — воскликнула подруга, притормаживая на повторе, — а поехали на выходные в загородный дом к Анатолию. Он меня хочет представить своим друзьям и мне немного стремно быть одной среди акул. Да и тебе надо развеяться …
— Прости, Лесь, я буду занята, — враньё никого не красит, но лучше быть некрасивой лгуньей, чем пятым копытом у коровы.
А на этой встрече уверена все будут по парам.
— Только не говори, что будешь все выходные нянчить того ханурика?
— Кого? — подавилась я.
— Ну этого, вашего, Спиридонцева…
— Спиридонова…
— Так значит да? — почуяв новую интригу, аж взметнулась подруга.
— Что? Да… Ой, нет конечно… — я выдохнула. — Я просто буду спать.
— Все выходные?
— Все выходные, — подтвердила я.
***
На улице мороз. Зуб на зуб не попадает. Суббота.
Девять утра. А я стою возле своего подъезда со спортивной сумкой на плече и Ириской в руках. Олеся решила меня превратить в Снегурочку, только так я могу объяснить ее звонок семь минут назад с воплем: «Выходи я во дворе!». Задним местом то понимаю, стоило уточнить в чьём именно.
Из-за поворота моргнул фарами ее чёрный «жук» и я выдохнула. Запрыгнула на переднее сиденье, кинула свой баул назад, расстегнула бежевую короткую дубленку и разместила собаку на коленях.
— А в переноске она не ездит? — приподняла бровь и, наблюдая, как шпиц устаивается на горчичных трениках, спросила подруга.
— Для тебя решила сделать исключение, — оскорбилась я, — хотя если ты против, мы можем вернуться домой…
Олеся скривила губы и вырулила на дорогу. Молчали. Ириска возилась на коленях: то вставала на задние лапы, упираясь носом в окно, то пряталась под рукой. Ближе к трассе подруге приспичило купить вяленой скумбрии, и мы остановились у рынка.
Если честно, желание отведать рыбы немного смущало.
Я то и дело косилась на рыжеволосую и давила в себе саркастичное предложение прихватить малосольных огурчиков. А потом я увидела их. Белые валенки. Чисто белые. Прям, как снег.
Почему-то за всю свою сознательную жизнь я так ни разу и не купила себе такой обуви. А сейчас… Нет, ну может же девица в студёную зиму позволить себе валенки? Может. Я вцепилась в них с маниакальностью прораба, который слямзил мешок цемента на стройке. И не отпускала.
