— Зачем тебе валенки? — фыркнула подруга, разглядывая мою покупку с интересом патологоанатома, у которого утопленница попросила одеяло прикрыться, а то застудится.
— Ну, я же не спрашиваю зачем тебе эта селёдка понадобилась…
На том и успокоились.
А дача была в сорока километрах от города, в какой-то лесной зоне, поэтому свежий воздух сразу вдарил по мозгам, не худе хереса. Толик встречал нас с распростертыми объятиями и с распахнутой горнолыжной курткой, выставляя на всеобщее обозрение подкачанный торс.
Меня кому-то представляли, знакомили, а я, как альтернативно одарённая, прижимала к груди валенки и собаку. Половину лиц не запомнила, про имена, вообще, молчу. Проводили в дом, показали мою спальню и предложили чувствовать себя как дома. Я чувствовала себя как в цирке, женщины которых без Олеси было ещё трое, косились и завязывали, как моряки узлы, беседы. Мужчины оценивали. Ну не каждый день увидишь девицу в белых валенках.
К вечеру обстановка стала ламповой. Народ разбредался кто по дому, кто по участку.
Я сидела на террасе в уличном кресле и наблюдала, как собака жрет снег. Хахаль подруги совсем надринькался и пошёл жарить шашлык. На обратном пути его остановил парень в кожаной куртке с меховым воротником.
— Толь, мясо не готово, — он попытался выхватить шампуры из рук Упыря. — Посмотри тут кровь…
— Э-это месячные, — безапелляционно заявил поддатый повар.
— Тем более, никто не захочет есть мироточащее мясо, — попытался воззвать к разуму брюнет.
— Да у этого мяса санкнижка лучше, чем у тебя…
Я сделала зарубку в памяти, что шашлык не стоит пробовать, ограничимся овечьим набором: трава и овощи. Потом свистнула Ириску и пошла в дом. Дамы порхали над столом, Олеся разливалась зябликом, нарабатывая себе дополнительные очки в этом царстве добропорядочных жёнушек.
После ужина с пережаренным мясом народ разомлел и стал растягиваться в стайки. Мужчины частично удались в баню, женщины трещали о вечном: мужиках и косметике.
Я понаблюдала, как спаситель шашлыка, тот парень в кожаной куртке, удаляется с блондинкой в одну из спален, хотя девушка была зазнобой молодого человека, который то ли следователь, то ли прокурор, и он сейчас был в сауне. Олеся, поймав мою скабрёзную улыбочку, шлёпнула по ноге, отрицательно качнув головой, намекая, чтобы не привлекала внимания."
"Ближе к полуночи, когда все парочки разбрелись по спальням меня охватил по истине ужасный зверь: голод.
