Пока гипотетический суслик гуляет по полянке, он никому не сдался, но как только рядом возникает еще один хищник, то и добыча в стократ привлекательнее выглядит. Это я ощутила на себе, но не поддалась эмоциям. А потом наклонилась за салфеткой и под скатертью увидела, как соседка наглаживает своей ножкой голень Ника. Чуть не заржала в голос, но вынырнув, сделала каменную рожу.
Я никак не могла понять этого типичного ритуала соблазнения. Как по мне, мужчине должно быть взгляда достаточно от дамы, чтобы он захотел ее добиваться.
А вот эти повешенья на шее, поглаживания… Да ну… Поэтому, скабрёзно ухмыльнувшись айтишнику, я встала из-за стола и отправилась в спальню. Народ становился пьянее, скоро караоке начнут орать, а я не люблю так, причём человек с голосом и слухом всегда будет отнекиваться, зато мадам с воплями, что только из сартира орать: «Занято!» будет насиловать микрофон первой.
***
Снег путался в разлапистых ветвях ели. Кружился по крышам и оседал хрусткой стружкой на дорожки сада.
Я стояла в своей спальне возле окна. Разглядывала в отражении себя. Присматривалась. Музыка к полуночи стала затихать. Кто-то удалился, как я, к себе. С первого этажа ещё раздавались нетрезвые разговоры.
Я сжимала в руке телефон. Проверяла экран, на котором не высвечивались сообщения.
— Да… — голос мужа раздался внезапно. Я не поняла зачем набрала его.
— Привет, — тихо сказала я, душа внутри себя ком из слез.
— А, Алис, это ты…
— Ты удалил мой номер? — обиженно переспросила я.
— Нет, просто думал, что случайно набралось, — он замолчал. Я тоже. Искала в себе смелость.
— Миш…
— Алис?
— Забирай все, что хочешь, Миш, — все-таки сказала я, понимая чем это грозит, но так было правильно. И от этого ещё больнее становилось.
— Придумала очередную пакость? — не поверил муж.
— Нет, — я судорожно вздохнула. — Просто вспомнила, что я тебя полюбила без всего этого… Без квартир, домов… Потому что ты был просто наглым парнем, который обознался.
И который дарил эти чертовы эустомы в середине зимы
Мой голос сорвался. В отражении окна девушка прижала ладонь ко рту.
— Не за Италию с ее багетами и блошиными рынками, не за красное море… А просто потому что ты… Ты до сих пор ненавидишь завязывать галстуки… И кофе… Миш, ты варишь отвратительный кофе… — я старалась за смешком скрыть вырвавшийся всхлип. — Я полюбила обычного парня на старой Сузуки и мне ничего не надо было. Тогда… И сейчас.
