— Ты из меня завтрак выдавить хочешь?
— Нет, я хочу узнать, что у нас будет на обед, — огрызнулась я, все же ослабив хватку.
Меня прокатили по заснеженным полям. По какому-то дикому лесу, чтобы в итоге остановиться на холме, внизу которого блестела, замёрзнув голубой лентой, река.
— Селфиться, чикиниться будешь? — спросил Ник, вытаскивая из рюкзака термос с чаем.
— Что? Нет… Зачем? — опешила от его вопроса я, принимая кружку с травяным настоем.
— Ну все инстателочки так делают…
— Какая из меня инстателочка? — дёрнув за штанины бежевых трико и ударив нога об ногу валенками, спросила я.
— Вот именно… — он стянул шапку и взъерошил волосы, которые сегодня были без резинки, — будь ты именно такой, я бы не чувствовал себя полной свиньей…
— Прости… — опередила его я, стараясь избежать момента с извинениями. — Извини, я не должна была доводить до такого…
— Да нет… Это ты меня прости… Как шестнадцатилетний идиот полез на девчонку, которая разводится с мужем. Так ещё и любит его… Кстати, есть за что?
Никита поднял на меня глаза.
А я не смогла отшутиться, что за хорошее достоинство в виде толстого кошелька. Как-то врать не хотелось. Не ему. Себе…
— Ну… — протянула ему кружку, чтобы он наполнил ее снова, — он был первым моим мужчиной и я… Я ведь даже не знаю какого это быть с кем-то кроме него. Понимаешь, все эти годы я на парней-то смотрела, как на прозрачные стёкла, а тут оказывается…
Я замолчала. Мужчина пристально всматривался в меня. Не знаю, что он хотел увидеть. Но волна сомнения разделила нас.
— Он не был принцем. Да и я не принцесса. Он был обычным, добрым, хмурым, вредным, заносчивым… Знаешь, он так и не научился разговаривать с нашей консьержкой, а ее это обижало, что к ней, как к мебели обращаются. А я… Я сглаживала углы, отводила от него недовольство. Мне легче сходиться с людьми… И я поняла, что это ему надо… Так надо, чтобы за спиной стояла та, которая примет его целиком. Без ехидных советов. У меня не получалось… Но я старалась, честно. Это было неправильно, я теряла себя с каждым часом все больше, погружалась в его жизнь, наплевав на свою….
Я хотела добавить, что все равно не справилась, оказалась недостаточно гибка, чтобы он чувствовал себя хозяином положения. Но промолчала…
— Хотел бы, чтобы меня так любили… — как-то горько признался Ник.
— А разве бывает иначе?
— Бывает, — и губы кривятся, как от боли. — Особенно, когда в тебе видят денежный мешок, так сильно любить начинают, что страшно становиться…
— Оооо! — взвыла я.
