Отчаянно слышатся сдавленные матюги по поводу прикушенного языка. Хотела броситься извиняться, но вспомнила, что это не я конечности распустила и забила на вежливость.
После регистрации в гостинице, где и будет проходить мероприятие, я обнаружила, что помощнице писателя выделен номер на втором этаже, а наши с Васей-на третьем, как раз друг напротив друга. Неловко потоптавшись у входа, я буркнула, что собираюсь погулять вечером, Спиридонов предложил свою компанию.
За закрытой дверью я блаженно выдохнула. Скинула кеды, куртку и рухнула в постель.
Придремала. Потом капитально заснула. А по пробуждении завалилась в ванну.
Зима в Ялте это как наша осень на пороге ноября. Местами что-то противно сморкается с неба, растекается по асфальту и с непривычки раздражает. Особенно, если ты на каблуках. И в юбке.
После ужина мы погуляли по территории отеля. Вася репетировал свою речь, я делала вид, что слушаю. Какой черт дёрнул меня не спуститься по ступеням в парке, а пойти по поребрику, высотой по колено человека, до сих пор не знаю.
Но я чопорно выстукивала каблучками, плиссированная юбка кокетливо играла на ветру, а Спиридонов упрямо держал меня за руку, чтобы я не сверзилась. На его жалкие попытки уговорить меня слезть, я реагировала с показным равнодушием. А зря.
Каблуки это орудия пыток. Изощренных. И иначе как «цырлами» я их не называю. Но, если мужская логика бьется о женскую фантазию, то об мою она давно расшибла лоб. Ибо только я могу, с изяществом дровосека на шпильках, рассекать, а потом неудачно поскользнувшись, рухнуть в кусты можжевельника, победно задрав ноги, как пиратский стяг.
То, что во время падения я чуть не вывихнула Спиридонову запястье, меня немного отрезвило и, перестав голосить на одной мерзкой ноте, я осознала, что валяюсь в тонкой кожаной куртке на влажном газоне, а чертовы туфли венчают макушки кустов. Вася впопыхах раздвинул их. Кусты! Кусты раздвинул, а не ноги! И озадаченно заметил:
— Надо же… Вот оказывается как рвутся чулочно-носочные у девушек…
Он перевёл взгляд на ноги в колготках, которые пустили стрелку.
Я посчитала, что его дырявые носки отомщены, и вцепилась в протянутую ладонь с проворством пиявки, что липнет к заду собирателя клюквы.
Дранные колготки, отбитый зад и изгвазданная куртка сделали этот вечер. Я спешно распрощалась с писателем и скрылась в номере, попеременно матеря то туфли, то себя за неуклюжесть и желание вырядиться. Вырядилась? Молодец! Иди треники вытаскивай."
"Последующие два дня я каталась по Ялте.
