— Знала бы ты как я мечтал в прошлом году к своему тридцатилетию купить новую квартиру… Но не сложилось… Вбухать все накопленные деньги на рекламу для книги… Нахрена? Черт его знает. Только теперь ещё сколько копить на новую квартиру… А знаешь, что смешно? Реклама не помогла. Из пяти тысяч экземпляров купили только восемьсот. Я тогда пил ужасно. Все думаю, идиот, сыграл в рулетку, пожинай плоды.
Так вот чего его так мотало и штормило с прошлом ноябре. А я все думала алкоголик. Наверно, мне просто было по сельхозхозяйственному, то есть по хрену, вот и не видела очевидных вещей.
Как никак первый развод. А он- не первая брачная ночь, может и повториться, поэтому запомнить надо все в деталях, чтобы не навертеть тех же ошибок.
Снегопад за окном сменился мелкой противной моросью. Писатель рассказал, что потом его книга все же снискала популярность, но то ли это была реклама, то ли просто народу понравилось, так и осталось неизвестно. А ближе к середине ночи Вася задремал прямо на диване. Пока я относила посуду в кухню, пока стелила ему во второй спальне, он перевернулся на бок.
Я невесомо коснулась его запястья, отчего мужчина вздрогнул и резко распахнул глаза:
— Я уснул, — сонно выдохнул и начал растирать глаза руками. — Чертовски устал. Где мой телефон? Такси вызвать…
— Вась, я тебе постелила во второй спальне, — смутилась и отвела взгляд.
— К себе не пустишь? — он лукаво прищурился.
— Ты ужасно храпишь, Спиридонов, — отшутилась я, стараясь скрыть неловкость.
— Алис… — он стоял, держа руки в карманах.
— Ммм?
— Спасибо.
— Мне для тебя подушки что ли жалко? — я фыркнула.
— За вечер спасибо, — уточнил мужчина и шагнув навстречу притянул к себе, по-отечески коснулся моего лба губами.
Глава 18
— Вася, блин! — я встала на пороге кухни, созерцая писателя в одном полотенце, что фривольно зиждилось на его бёдрах.
— Вася не блин, Вася-оладушек! — мужчина пританцовывая поставил вторую тарелку с ароматными оладьями на стол, снял с огня турку с кофе.
— Ты осквернил мое полотенце, — я присела на стул, поджала под себя левую ногу и втянула запах облепихового чая, который угодливо заварил мне Спиридонов.
— А ещё спальню, ванну и кухню, — он потуже затянул махровое безобразие и сел напротив. Кофе с щедрой порцией молока одуряюще пахло, но все же не было конкурентом моему чаю.
— За кухню обиднее всего, — сварливо заметила я, приступая к завтраку.
Да, я не готовлю. Мои десять квадратов с посудомойкой и плитой были девственно чисты.
