"
"— Что мужская логика перед женской фантазией? — риторически спросил Вася. А я осталась сидеть и обтекать. Было в его словах нечто правильное, но все мое естество сопротивлялось этой правильности.
— А как же просто подержать тебя за руку, метафорически? — я не оставила попыток убедить писателя в абсурдности его мышления.
— Держат девственниц в первую брачную ночь, — тоже психанул Спиридонов. — А я бешусь от этого. Мне одного держателя-риелтора за уши хватило. Особенно его звонков три раза в неделю с разговорами, а точно ли я не передумаю…
Мы замолчали.
Вася снова лёг на кровать и мы, как два альтернативно одарённых просто тупились в потолок. Писатель не выдержала первым:
— Что надулась?
— Я понимаю, что ты в принципе прав, но не принимаю твою правду…
— Просто мы оба правы, — снова сел на кровати мужчина, — но каждый со своей стороны. С моей- то, что между нами ничего нет и поэтому я не говорил тебе ничего. С твоей- то, что между нами что-то есть кроме дружбы и я обязан был рассказать.
Я аж подавилась.
Он сейчас что прямым текстом сказал, будто бы я считаю, что у нас отношения? Оглянулась в поисках чего-нибудь тяжёлого, но со скорбью осознала, что из неподъёмного у меня в арсенале только деепричастные обороты Булгакова.
Тик-так… Тик-так…
Часов в квартире не было, но мой внутренний циферблат двигал секундную стрелку, она толкала взашей минутную. И минут этих набралось порядка двадцати. В молчании. В полумраке квартиры.
Вася был прав. Я придумала себе модель отношений.
И обижалась именно из-за того, что ошиблась. Или не ошиблась? Или я выдаю желаемое за действительное? Вдруг мне так отчаянно осточертело быть одной в такой же мутной тишине своей квартиры, в прожжённом одиночестве, что как только у меня на горизонте появился более менее адекватный мужской персонаж, я воздвигла его на алтарь своей симпатии. Вдруг мы действительно просто друзья? Не самые близкие, но все же… Тогда вдвойне непонятно, что было в Ялте. Он же прямым текстом говорил что зол из-за того, что я не позволяю ему приблизиться.
Или это было тогда. А сейчас он переболел, перегорел и я стала не интересна.
— Обижаешься? — хриплый голос заставил вздрогнуть и вернуться в реальность. Вася сидел почти напротив меня, сложив руки на груди.
— Ты счастлив? — все же повторила свой вопрос, лишь бы не возвращаться к скользкой теме наших взаимоотношений. Ну ещё и из мстительности. Ему не нравился этот разговор ровно настолько же, насколько мне его отповедь.
