А я, заметь не сильно человеколюбивая личность, чтобы радоваться за других. На за тебя- рада."
"— Ты слишком строго к себе, Алис, — не согласился писатель, несмело сжимая мои пальцы.
— Как и ты, Вась…
Мне отчаянно захотелось узнать у него, а точно ли он верит, что между нами просто дружба. Наверно, потому что я сама не могла себе ответить на этот вопрос. И чтобы подтвердить свои выводы, я разжала руку, скользнула пальцами к его лицу, провела по щеке, словив его взгляд в темноте комнаты и приблизившись на расстоянии выдоха, шепнула в губы:
— С новосельем, Вась…
Несмелое касание губ, хриплый вздох, судорожный выдох, аромат земляночного вина на кончике языка и тёплый ответный поцелуй…
Глава 19
Всегда есть тот, кто разрушит сказку.
В моем случае, волшебство сонного утра разбил вдребезги Вася. Он носился по квартире в поисках вещей и куда-то собирался. Взошедшее солнце аляповато билось в огромные окна, преломлялось, и по полу рассеивались его блики, как из-под кисти абстракциониста картина пасторали всего сущего.
Я привстала на локте, прижимая к себе одеяло, сонно щурясь, пыталась разглядеть, что потерял писатель в одной из спален. Следом за ним в коридор, развиваясь, как пиратский стяг, выпорхнула белая рубашка.
— Что ты делаешь? — одеяло никак не хотело прикрывать оголеннную грудь, поэтому я зажала его подмышками.
— На работу опаздываю, — чуть ли не рявкнул Спиридонов из ванной. Я поджала губы.
В моей жизни были всякие утра после совместной ночи с мужчиной.
Плевать, что весь опыт у меня основывался на бывшем муже, но такого ещё не было. Первое пробуждение вместе должно быть сонным, растянутым в пелене ещё не закончившейся ночи, с послевкусием пряного вина. Оно может быть даже торопливым, когда теряешь валенки, припомнила я ещё одного мужчину из своей жизни, но точно не таким. Как будто всей романтики тесных касаний, стонов и хрупкого момента счастья не существовало. Обычное утро двух абсолютно далёких друг от друга людей.
У меня озябли плечи и заныло внутри, под солнечным сплетением. Я резко выдохнула и села на кровати, скрестив ноги. Одеяло, как последний бастион своего благочестия, упрямо прижимала к груди. Что-то было не так. Совсем не так. Словно незримо крошился кусок жизни. На четвёртом курсе, идя на экзамен по административному праву, я поняла, что не хочу больше в этом участвовать, мне не нравилась моя профессия. Глубоко в душе я ненавидела юриспруденцию.
