Джеймс недоверчиво хмыкнул и покачал головой.
— Разберемся, — сказал он коротко и потянул Майкла к двери в туалет. — Не самое романтичное место, уж извини, — выдохнул, прижимая его к закрывшейся двери. — Но зато без камер.
Он быстро стащил с себя китель, майку и обнял Майкла, прижимаясь кожей к коже.
— Плевать я хотел… на эти все камеры и романтику, — проговорил Майкл, судорожно трогая Джеймса везде, куда только могли достать руки. Конечно, трогал везде, пожалуй, было преувеличением — но Майкл с настойчивостью исследователя прощупал каждую мышцу на такой знакомой спине, изредка спускаясь ниже и кладя ладони на ягодицы.
— И зря смеешься. Думаешь, мне совсем слабо?
Не дожидаясь ответа, он накрыл рот Джеймса поцелуем и юркнул вниз, бухнувшись на колени. С ремнем расправиться труда не составило, ширинка тоже подалась легко. Дело оставалось за малым — стянуть штаны с трусами и, не размениваясь на всякие прелюдии, быстро вобрать член Джеймса в свой рот. Медлить Майкл не хотел ни в коем случае — с каждой секундой, с каждым оголившимся дюймом кожи он терял уверенность, что его запала хватит, чтобы довести начатое до конца.
Он так спешил, что совсем забыл о зубах, и, конечно, поцарапал нежную кожицу головки. Джеймс вскрикнул, инстинктивно запустив руку ему в волосы, а потом застонал, переступив с ноги на ногу.
— Боже! — отрывисто выдохнул он. — Ну что же ты со мной делаешь?..
К сожалению, ответа на этот вопрос у Майкла не было. Он вообще с трудом представлял, что делает сейчас, а главное — что делать дальше.
Член во рту был горячим и гладким, не вызывал неприятных ощущений, но Майкл обхватил лишь головку, а сглотнуть и вовсе получалось с трудом. Он попробовал пососать, но снова полоснул по коже зубами. Попробовал пустить член глубже, и едва не подавился. Наверное, стоило облизать головку, как конфету, но Джеймс не дал ему этого сделать.
— Ну все, поигрались — и хватит, — сказал и вздернул Майкла вверх, сразу же затыкая рот поцелуем. Щелкнул ремень, и его рука тут же оказалась в еще не расстегнутых брюках.
Майкл выгнулся дугой, толкнулся бедрами ему в ладонь и закрыл глаза, почувствовав себя одновременно и обманутым, и таким радостным, будто выиграл в лотерею.
— Я научусь, — сбито пообещал он. — Буду каждый вечер приходить к тебе и учиться сосать. До тех пор, пока ты не поместишься в моем горле, — договорил он и, не желая медлить, дернул за пояс свои штаны, приспуская их вместе с трусами до середины бедер.
