На лекарствах он сам не сидел, но вот просыпаться по ночам в поту перестал совсем недавно. Впервые — оставшись в каюте Джеймса…
Он так крепко зажмурился, что на глазах выступили слезы. А может, это просто внутри рвануло… Стиснув зубы, словно ему стало больно физически, Майкл с шумом выдохнул, притянул Джеймса к себе, помедлил с секунду, а потом перевернулся, подминая его под себя.
Наверное, у Маклейна были похожие эмоции, потому что тот не только не удивился, но и поцеловал его сам — жадно, отчаянно. И почти сразу потянул майку вверх, стаскивая ее с Майкла.
Она так и осталась болтаться на одном плече. Стянуть майку с Джеймса тоже не получилось — сейчас это была непосильная задача для ""однорукого"", но все же Джеймс был достаточно обнажен, чтобы покрыть каждый дюйм его груди и живота лихорадочными, короткими поцелуями.
— Иди сюда! — Джеймс решительно дернул его трусы вниз и изловчился, стаскивая свои.
Его нетерпение было слишком яростным для внезапно нахлынувшей страсти, и то, что член еще не успел встать до конца, только подтверждало: секс был лишь еще одним способом убежать от реальности.
Единственным доступным лекарством.
Которое Майкл мог ему дать. И которое мог взять сам. Он осмотрел Джеймса долгим взглядом, а затем накинулся на него по-настоящему жадным поцелуем.
Джеймс ответил ему, но ненадолго. Вскоре он мотнул головой, отстраняясь, и сплюнув себе на ладонь, обхватил член Майкла, направляя в себя. Он действовал так решительно, что на секунду показалось, что он намеренно ищет боли, чтобы забыться в ней, а может, даже и наказать себя за что-то.
Инстинкт взять предложенное опередил сознание, и бедра буквально проталкивались сквозь тесноту. На самом деле, Джеймс едва ли был возбужден: он был так зажат, что в нем не поместился бы и палец, не говоря уже о члене. Маклейн желал не секса, он желал убежать от этой реальности. И от него — Майкла — в том числе.
Последняя догадка разозлила, и Майкл, подхватив Джеймса под колено, отвел его ногу в сторону и подался вперед, входя в Джеймса одним беспощадным толчком.
Джеймс зарычал, дернулся от боли, но затем обхватил Майкла рукой за шею и притянул к себе.
— Давай! — выдавил он. — Без церемоний!
И Майкл начал двигаться — с дикой яростью, граничащей с жестокостью. Об удовольствии речи не шло, Майкл вколачивался в Джеймса с отчаянием, словно только так — через новую боль — могло прийти избавление от прежней.
Но и оно не пришло.
— Нет… нет… — прошептал Майкл, замерев.
