А заодно и дать понять, что у них действительно отношения с совместными планами на будущее, а не просто секс по дружбе или удобству. Но Майкл так и не решился. Вместо этого он просто спросил:
— А что Джеймс сам рассказывал?
— В общих чертах рассказал про то, что произошло за время моего отсутствия. Что стал командиром взвода рассказал, про КРИСа, — Валентайн спокойно и безо всякого отвращения ел приготовленную роботом стряпню и так же спокойно говорил. — И про тебя тоже, — то, на что не хватило смелости Майклу, у него получилось легко и свободно.
— Я так понял, ты единственный, кто сумел до него достучаться в итоге. И, наверное, я не хочу знать ничего более подробно.
— Скорее, это он до меня смог достучаться, — Майкл очень старался, чтобы голос его звучал расслабленно, отчаянно не желая выдать возникшее напряжение. — Однако смысла это не меняет, — он помолчал, собираясь с силами и набираясь храбрости. И наконец, произнес: — А смысл в том, что у нас все серьезно, — и снова впился взглядом в Валентайна.
Тот отложил ложку и ответил внимательным взглядом, в котором невозможно было прочесть эмоции.
— Понимаю, — сказал он медленно. — Иначе и быть не могло. Но и ты пойми, — он помолчал мгновение, подбирая слова. — Много лет Джеймс был моей орбитой, и очень вряд ли, что я сойду с нее сейчас.
— А тебе не кажется, что ты не совсем имеешь право на подобную… — Майкл и сам запнулся, подбирая слова. — На подобную позицию, — он смотрел на Валентайна также внимательно, но в отличие от него, у Майкла наверняка все было написано на лице.
Негодование всколыхнулось в душе, но помимо него Майкл впервые почувствовал страх за их с Джеймсом будущее. Точнее, он впервые почувствовал угрозу.
— Я не имею? — переспросил Валентайн удивительно спокойно. — Ты уверен?
Майкл прищурился, буравя Валентайна взглядом.
— Ты, наверное, плохо понял, — процедил он, — мы с Джеймсом вместе. Вмес-те! — повторил он по слогам. — Это слово тебе о чем-нибудь говорит?
— Ну, пять лет что-то да говорило, — усмехнулся Валентайн.
— Послушай, — сказал не то, чтобы тепло, но примиряюще. — Джеймс не вещь, чтобы мы его делили. Но ни ему, ни мне ты не можешь запретить чувствовать то, что мы чувствуем. Сможешь это — вперед. Я не обещаю, что просто отойду в сторону, но если Джеймс действительно предпочтет все-таки меня похоронить… — тут он на мгновение замолчал, но потом все-таки продолжил тем же тоном: — Что ж, это будет его выбор.
