— Но это так… просто чтобы ты знал.
— Скучаешь? — переспросил Джеймс, горько усмехнувшись — вышло у него с надрывом, едва заметным, а от того еще более внушительным. — Ты скучаешь? Ты просто не знаешь, видимо, что это значит. Скучаешь — это когда ходишь полуслепой от воспалившихся глаз, которые врачи просто не могут вылечить. Когда зубы трескаются от того, с какой силой ты сжимаешь ночью заранее приготовленный жгут, чтобы не будить своим воем парней в комнате. Когда живешь на уколах, потому что сердце не желает биться, как ему положено… — он посмотрел на Валентайна так, будто снова пережил все то, о чем говорил.
— Хотя нет, — добавил, будто успокоившись, — наверное, ты и правда скучаешь. То, что было со мной после того рейда, называется иначе.
Глаза Валентайна распахнулись, а сам он сглотнул вставший в горле ком.
— Тогда почему… — спросил сипло. — Почему ты держишь меня на расстоянии? Вот он ведь я… живой… и рядом.
— Потому что… — голос Джеймса дрогнул, а глаза заблестели. — Потому что боюсь. Я не переживу этого второй раз, даже если все это просто окажется сном.
Валентайн посмотрел на него так пристально, будто хотел заглянуть в душу. А затем покачал головой:
— Неужели ты позволишь своей боли перечеркнуть все? Неужели гораздо важнее то, что я умер, нежели то, что я вернулся? А вот ни хрена так не будет, — едва ли не с яростью проговорил он и, рванув Джеймса на себя, накрыл его губы жадным и даже требовательным поцелуем.
На этот раз Джеймс этого будто ждал, да так это, конечно, и было! Не умом, так телом, которое — Валентайн чувствовал это — давно уже узнало, вспомнило, радовалось.
Они целовались исступленно, голодно, и Валентайн ни на секунду не мог с уверенностью сказать, что был в этом поцелуе ведущим. И вовсе не он первым в этот раз запустил руку под рубашку, касаясь разгоряченной кожи холодными пальцами."
"Только сейчас он понял, что Джеймс, должно быть, замерз, просидев весь день в непредназначенном для людей помещении на голом полу. Какие мысли блуждали при этом у него в голове, оставалось только гадать, но эту головоломку он собирался оставить на потом.
Сейчас куда важнее было согреть холодные руки и по возможности — душу.
Через силу отстранившись, Тай сфокусировал взгляд на лице Джеймса, и затем рывком поднялся с пола.
— Пойдем, — он протянул Джеймсу руку. — Холодно тут, — и не дожидаясь, пока Джеймс ответит, сам ухватил его за руку и дернул вверх, заставляя встать на ноги. И не давая ни единого шанса опомниться, потянул в коридор.
