Совсем не ангел

— Кому ты звонила? — спросила она, передав мне чашку, от которой шел стойкий запах бодрицы, травы, что несмотря на свое название, за пять минут усыпляла любое живое существо.

Но сон в мои планы сейчас не входил.

— Шкурову, хотела убедиться, что Ева у него, — я начала завязывать шнурки на кедах, — мне сейчас нужно будет уехать…

— Но куда? — в голосе подруги слышались встревоженные нотки.

Я чувствовала себя последней дрянью из-за того, что скрыла от нее встречу с Ангелом, и даже готова была рассказать обо всем, но у меня на это совсем не было времени.

— Спасать свою дочь, — резко дернув входную дверь, я выпорхнула за порог уже не слушая, что мне вслед кричала ведьмочка.

— Ратко, я понятия не имею, зачем он меня вызывал. Задал парочку вопросов о Мироне и отпустил, — разговаривая по телефону со своим приятелем, Ангел искоса поглядывал на часы, ожидая приезда Есении.

Он не знал, зачем дал ей адрес своего убежища, о существовании которого не подозревала ни одна душа в организации Шкурова, но на тот момент это казалось… правильным.

Еще одна странность, касающаяся этой малышки: его волк, за все три года, ни разу толком признаков жизни не подал, не то что тревожиться о ком-то. Одно время мужчина даже считал, что в той аварии была утрачена не только его память, но и вторая сущность.

— Не нравится мне все это, Ангел. Похоже, Шкура, что-то подозревает. Держись от него подальше, — в хриплом голосе Ратмира Краснова, или как звали его близкие друзья — Ратко, не проскальзывало никаких эмоций.

— Он дал мне неделю на то, чтобы уладить дела с гоблинами. Я пока залягу на дно, а ты предупреди их, что намечается зачистка. Ведьмак своеволия терпеть не будет, если они не за него, значит против…

— Хорошо, будь на связи, — в этот момент раздался стук.

Быстро попрощавшись, Ангел положил трубку и направился к двери.

С их последней встречи от силы прошло пару часов, а ему показалось будто вечность пролетела. Она стояла в дверном проеме, обхватив себя руками, и прикусив алую нижнюю губу. Такая маленькая, беззащитная, будто пришедшая, чтобы принести себя в жертву злому серому волку. Рыжие непокорные пряди спадали по плечам и спине. Из-под летнего короткого платья выглядывали ножки, облаченные в кеды, что шли ей не хуже шпилек, в которых он видел ее в ресторане.