Даже бабы у колодцев да на посиделках так «вольтами» и «амперами» сыпали, будь здоров!
Сосед помолчал. По вагону шла девушка — проводница. Войдя, она строго объявила:
— Товарищи, с левой стороны закройте окна!
Но чей-то задиристый голос ответил ей сразу:
— А мы здоровые, простуды не боимся!
В вагоне засмеялись, и со всех сторон понеслось:
— С ветерком поедем! Садись, хозяйка, рядом, тепло будет! Не бойся, не надует!
Девушка смутилась, — а ну вас! — и пробежала в другой конец вагона.
Курбатов с улыбкой посмотрел ей вслед.
Вот прошла, и ничего вроде бы не сказала, а сколько веселья в вагоне! Ему тоже стало весело: ведь всё равно скоро уже конец всему делу. Ясно, конец. Курбатову захотелось, чтобы проводница снова- вошла в вагон, и она, словно повинуясь его желанию, выглянула в приоткрытую дверь. Майор крикнул: «Скоро поедем?». Они встретились глазами, проводница хотела было что-то ответить, но на перроне ударил колокол, и она лишь кивнула в сторону окна. Затем раздался свисток, вагон дернулся, мимо медленно проплыли станционное здание и — возле самого стекла — желтый свернутый флажок и красная фуражка.
— Ну вот и поехали! — сосед сказал это с видимым удовольствием и даже провел кончиком языка по губам, а потом спохватился и слегка отодвинулся, поджав под себя полу пиджака: — Мне бы не запачкать вас, я спешил очень, не переоделся.
Курбатов отвернулся от окна:
— Ничего. Далеко ли едете?
— На третьей станции сойду.
Сосед доверительно подмигнул и полез в карман за папиросами.
Курбатов предложил свои.
Тот согласился:
— Ну, давайте ваши. «Беломор»? Слабоваты, да ладно. Отказаться не смею.
Они сидели теперь, как старые знакомые, и курили, стараясь не попасть дымом друг другу в лицо.
— Тракторист я. Шестой год в эмтээсе. Нынче весна-то сухая, почти сразу от выборочной к массовой пахоте перешли. Справились быстро, за десять дней, считай, отсеялись. Не то что прошлый год.
— На каком тракторе работаете?
— На «ДТ-54». Хорош! Правильную машину сделали.
Вездеход, можно сказать. По грязи трудно, конечно, но куда лучше, чем на колеснике.
— А в городе что делали, когда пахота идет?
— Вырвался на день в город, к брату, позвонил ему на комбинат, а того нет, уехал с турбиной на Куйбышевскую… Ну, так и не довелось свидеться.
Курбатов молчал, попыхивая папироской, и даже не подумал о том, что «зеленую улицу» следующему эшелону с турбиной открывал тоже и он, и Морозов, и бойцы.
