Город казался ему праздничным: на улице было мало людей, а всюду — на домах, на транспарантах — висели плакаты, плакаты без конца: «Привет доблестным труженикам комбината — создателям первой сверхмощной турбины!». И портреты тех, кто создал эту турбину, о которой вот уже несколько дней подряд пишут в газетах.
На стене Дома культуры Брянцев увидел старую афишу и сразу же понял, что навести справки о всех троих будет несложно. В прошлую субботу был торжественный вечер, посвященный крупному производственному успеху комбината.
Брянцев дочитал афишу до конца — начало в семь часов, — и толкнул дверь клуба.
Директор был у себя. Конечно, он знает, кто был на вечере. Он с первого дня на заводе, первые сосны валил.
— Ну, например, токарь Головлев?
— Саша, Александр Пахомыч? Сидел в президиуме, выдвинули его на Сталинскую премию.
— Коршунов, Матвей Георгиевич?
— Был. Вместе с ним утром домой возвращались.
— Морозов, Павел Анисимович?
— Тоже был. Мы ведь все вместе живем — вон, на холме новый домина работников ИТР.
Да как же без них такой праздник пройдет, сами посудите! Видали на улице их портреты?
— Нет, — признался Брянцев, — не видал.
Брянцев прикинул: первый поезд в воскресенье уходил из Высоцка в семь тридцать две. Нет, по времени не получалось. Ратенау был мертв, как доказал Палиандров, рано утром. Может быть, товарный поезд, попутная машина? Брянцев спросил, что они делали в воскресенье утром. Директор немного смутился, Брянцев настороженно взглянул на него.
— Знаете, у Саши Головлева характер прямо невозможный.
Затащил сразу всех к себе, кричит: «Поговорили, потанцевали, а обмыть турбину забыли?». Дома у него стол уже был готов.
— Пир горой? — улыбнулся Брянцев.
— Да какой еще горой! Казбеком!
— И все трое были вместе, вы говорите?
— Да, конечно. Куда же они друг без дружки?
— Ну, спасибо. Наша беседа пусть останется пока между нами. Очень мне хочется повидать их всех.
Теперь это можно и нужно было сделать.
Час спустя он был в цехе. Его сопровождал мастер, седенький, в очках с жестяной оправой, точь-в-точь такой, каким обычно описывают и рисуют старых мастеров, умельцев-золотые руки.
— Вон Головлев, — кивнул мастер.
Но Брянцев не увидел никого. Огромный вал медленно входил в гигантскую трубу, в свете ламп ослепительно сверкали полированная поверхность вала и ободок трубы. С трудом удалось Брянцеву разглядеть возле этой махины крошечного в сравнении с ней человека, передвигавшего какие-то рычаги на щите управления.
